Читаем Ртуть онлайн бесплатно
Меня провожали подозрительными взглядами, пока я мчалась по улицам мимо разрушающихся домов из песчаника и крытых рыночных прилавков, где торговали жилистым вяленым мясом, отрезами ткани и душистыми травами с севера. В переулках висели знакомые выцветшие плакаты, обещавшие солидное вознаграждение за любую информацию, позволяющую поймать подозреваемых в использовании магии. Я знала все переулки округа как свои пять пальцев. Если свернуть налево, то окажусь у дома Рожаны Брин – мама часто посылала меня туда, когда узнавала, что торговцы вернулись с фруктами. В отличие от остальных контрабандистов Третьего округа, Рожана продавала только еду и воду. За незаконную торговлю ей все равно отрубили бы руки, но оставили бы в живых.
А вот если свернуть в переулок направо, то можно было оказаться у совсем другого торговца. Ворат Шах был шарлатаном. Он торговал крошечными осколками металла, которые, по его словам, содержали следы тайной магии; чучелами вонючих лапок песчаных кроликов, которые, как утверждалось, защищали от болезней; стеклянными флаконами с мутной жидкостью, которая должна была наделить вас особыми способностями, если ее выпить. Способностями, которые уже давно были утрачены. Люди больше не могли читать мысли друг друга, заставлять кипеть кровь в венах врагов или даровать себе вечную удачу. Все знали, что мы лишились этой еретической магии сотни лет назад, но Шах по-прежнему неплохо зарабатывал на жизнь, продавая бесполезные безделушки тем, кто был полон надежд или отчаяния. У него находились невероятные объяснения вечного вопроса, который все зилваренцы задавали тихим шепотом за закрытыми дверями: как спустя тысячу лет королева все еще жива? Мадра была человеком, так почему же она не умирала? Шах утверждал, что имеет доступ к источнику ее вечной молодости, и продавал воду из него в бутылках.
Шах также был известен тем, что скупал артефакты. Если ты вдруг оказался обладателем какой-то особой вещицы, Шах мог связать тебя с заинтересованным покупателем. Но также был шанс, что он выпотрошит тебя и обчистит тело, а затем бросит его на съедение крабам-падальщикам. Пересекись с ним в неудачный день – и к следующему утру от тебя не останется ничего, кроме выбеленных солнцем костей.
– Скажи мне, что ты этого не делал, – бормотала я себе под нос, поворачивая направо. – Хейден Фейн, скажи мне, что ты
Пронзительный крик разорвал сухой воздух. Он был далеким. Приглушенным. Но донесся с востока и заставил меня заскрипеть зубами. «Мираж» находился на востоке. А в Третьем округе так кричали только тогда, когда гвардеец позволял себе вольности или проливал кровь. Инстинктивно я знала. Я чувствовала нутром – этот крик как-то связан с Хейденом. Моему брату грозила опасность.
Не задумываясь, я бросилась бежать. Улицы расплывались перед глазами. Сердце выпрыгивало из груди. Страх подступал к горлу, как кислота.
Позади меня откуда ни возьмись раздался звук лязгающего металла.
– Остановите ее! Остановите эту девчонку!
Крик раздался за спиной. Гвардейцы. Сколько их было? Пять? Десять? Я рискнула оглянуться через плечо, но увидела лишь стену ослепительного, сверкающего золота. Грохот их сапог, стучащих по земле, оглушил меня.
Я подгоняла себя, глубоко зарываясь ногами в песок. Я должна была бежать быстрее. Если они меня поймают, мне конец. И Хейдену тоже.
Еще один жуткий, полный муки крик на мгновение остановил мое сердце, но я заставила его забиться снова. Я нуждалась в нем, чтобы двигаться вперед. Эти ублюдки не прикончат меня на улице. Я, черт возьми, этого
Жители Третьего округа ахали и уворачивались, когда я проносилась мимо. Гвардейцы продолжали выкрикивать приказы, призывая толпу остановить меня, но никто этого не делал. Меня здесь знали. Люди, мимо которых я пробегала, любили меня, потому что любили мою мать. Они также ненавидели меня, потому что я была нарушителем спокойствия и занозой в заднице. Но гвардейцев они ненавидели больше.
Мои легкие горели. Мышцы болели, моля о пощаде, но я бежала все быстрее, доводя себя до изнеможения. Близнецы пульсировали в небе, заливая улицы бледно-золотистым светом, более крупное из двух солнц окружала странная голубая корона, а я мчалась к «Миражу», чердаку и, надеюсь, не к своему брату.
Если бы у него была хоть капля здравого смысла, он бы увидел гвардейцев или услышал разговоры о том, что стража Мадры наводнила Третий округ. Мне хотелось на это надеяться. Но Хейден и в лучшие времена не отличался наблюдательностью, а Кэррион лишил его последних остатков внимательности, выбив всю дурь за попытку его прирезать. Вероятно, он все еще пребывал в своем маленьком мирке, горько сокрушаясь о потерянных деньгах и гребаном шарфе.
Пробегая мимо пельменной на углу Ларк-стрит, я стянула с лица собственный шарф и принялась жадно хватать ртом воздух. Легкие забил обжигающий песок.
– Стой! Остановись!
