Читаем Ртуть онлайн бесплатно

– Отлично! Будь по-твоему, дорогой! – воскликнул Малкольм. Жестокая улыбка расплылась по его лицу, обнажив ряд острых зубов. – Прячься за спинами своих маленьких друзей. Мы очень скоро увидимся!

Он нашел меня полчаса спустя.

Я сидела перед камином в штабе и пила горячий сидр, который дал мне Рен. Глаза Фишера казались дикими, а волосы выглядели еще хуже. Он направился прямо ко мне, на ходу прорычав генералу:

– Приглядишь за этим бесячим?

– Да, – устало ответил Рен.

– Надеюсь, это не обо мне, – сказал Кэррион, но Фишер не удостоил его ответом.

Он протянул мне ладонь и сказал:

– Идем, или я понесу тебя.

Я приняла его руку.

– Мы вернемся утром, – сказал он Рену. А затем шагнул назад, в клубящийся черный вихрь, возникший за его спиной, и втянул меня в темные врата.

Оникс зарычал, оскалившись, когда я вошла в спальню Фишера. Здесь все выглядело так же, как и во время моего вынужденного заточения после нападения вампиров. Мрачно. Комната была полна теней и темных углов. Иными словами, идеально подходила Фишеру. Я напряглась, вдыхая запах дикой мяты и хвои, но на этот раз дело было не в комнате. Дело было в мужчине, стоявшем так близко, что тепло его тела согревало мою спину. Татуированные руки Фишера обхватили меня и ловко справились с завязками плаща, тот соскользнул с моих плеч.

– Ты никогда не надевала платья, которые я для тебя выбирал, – пробормотал Кингфишер мне в волосы.

– Я не хочу говорить о платьях, – прошептала я.

– Справедливо. Тогда давай поговорим о еде.

– Еде?

Он кивнул.

– Больше не дели еду с этим придурком, малышка Оша.

– Что?

– Свифт. Раньше. В штабе. Вы целую вечность передавали туда-сюда этот пирог.

– Это был не пирог.

– Мне все равно, что это было. Просто перестань делить с ним еду. – В его голосе послышались опасные нотки. Те самые, которые вызывали у меня желание поспорить.

Если он до сих пор не понял, что я не из тех, кому можно указывать, что делать, то, наверное, надо напомнить.

– Почему нет?

– Потому что я, блядь, так сказал.

– Это какой-то странный обычай фей, о котором я не знаю?

– Нет, – непреклонно ответил он. – Это ничего не значит. С Лорретом или Реном ты можешь разделить столько тарелок рагу, сколько захочешь. Только не с этим уродом. Достаточно того, что ты настаиваешь на том, чтобы дышать с ним одним воздухом. Я бы предпочел, чтобы вы не ели из одной гребаной тарелки.

– Что ты имеешь против Кэрриона?

– Я не хочу говорить о Кэррионе! – прорычал он.

Я чуть не рассмеялась. Чуть.

– Хорошо. Прекрасно. – У меня покалывало шею. Что-то внутри таяло. Я чувствовала эти постепенные изменения и боялась их. Стена между нами – барьер, защищающий меня, – опускалась, рассыпаясь по кирпичику. Я могла остановить это. Если бы захотела, могла бы поднять свою стену снова. Но… я не могла дышать рядом с ним, и теперь я знала, как ощущаются его руки на моем теле. По-настоящему. Я жаждала большего, даже несмотря на то что он мог быть эгоистичным и жестоким, и даже понимая, что желание обладать им, скорее всего, приведет меня к гибели.

– Тогда я сама выберу, о чем нам говорить. Давай поговорим о том, что только что произошло…

– В палатке? – Он не использовал свой магический трюк с голосом. В этом не было нужды. Он стоял так близко, что его губы коснулись бы кончика моего уха, если бы я отклонилась назад хоть на дюйм.

– На берегу реки.

– Я привел тебя сюда, чтобы мы могли забыть об этом.

Забыть? Как он мог подумать, что я когда-нибудь о таком забуду?

– Если бы вампиры попали на нашу сторону реки…

– Я бы порубил их на куски и сложил кучу из их костей. – Он был так чертовски уверен в себе. Ни тени сомнения в своих возможностях.

– Кто-нибудь мог пострадать…

От резкого смеха Фишера у меня волосы встали дыбом.

– Мы на войне. На войне так бывает. Кто-нибудь получает ранения. Кто-нибудь гибнет. А потом иногда воскресает и ест живых. Замкнутый цикл.

Мое сердцебиение ощущалось повсюду. Отдавалось в ладонях, в висках, во впадинке горла. Я повернулась к нему лицом, мне нужно было видеть его глаза. Волевой подбородок, покрытый щетиной, был всего в нескольких дюймах от меня. На шее сверкала пектораль, а на груди, на уровне моих глаз, скалился вытатуированный волк. Грязная рубашка Фишера слегка расстегнулась – ровно настолько, чтобы виднелась полоска извивающихся черных татуировок. Он смотрел на меня без всякого выражения, ожидая, когда я заговорю.

– Это не шутка! Я… я… – Я знала, что собиралась сказать. Но не могла заставить себя сделать это. Здесь была точка невозврата, и я не была готова переступить черту.

– Ты беспокоилась обо мне, – хрипло произнес Фишер.

– Нет! Я…

– Я видел выражение твоего лица. В штабе, когда Дания хотела оторвать мне голову. Ты испугалась. За меня.

– Я испугалась, что ты умрешь, и я не смогу вернуться домой. Ты дал клятву отправить меня обратно, когда я закончу с кольцами. Другие могут не согласиться, и…

Ироничная улыбка Фишера не оставляла сомнений, что он мне совершенно не верит. Однако он не стал опровергать мои слова.

– Утром они разорвут тебя в клочья, – прошептала я.

– Со мной все будет в порядке, – возразил он.