Читаем Ртуть онлайн бесплатно

– Черт. Я идиот! Прости меня! – закричал он. – Вот! Возьми! – Он протянул меч Фишеру, в глазах которого мелькнула искра восхищения.

– Ну уж нет, я к этой штуке не прикоснусь. На нем написано твое имя.

– Может, кто-нибудь объяснит мне, что, черт возьми, происходит? – Предельно вежливый тон Кэрриона сулил скорую расправу тем, кто ему немедленно не ответит.

– «Стоит только взглянуть на эту чертову штуку, и она режет», – прошептала я. Эти слова произнес Лоррет сразу после того, как провел пальцами по мечу и порезался о него. Он был первым, кто пролил кровь на только что выкованное оружие. И меч ее принял.

Лицо Лоррета стало пепельным.

– Я не хотел, – сказал он. – Клянусь, мне и кинжалов хватает. Я не хотел присваивать меч Дании!

– Мы не меч Дании, – прошипела ртуть. – Мы перекованы. Заново рождены в этом мире. Ты не владеешь нами, Лоррет Разрушитель Шпилей. Мы владеем тобой.

– Это будет весело, – сказал Фишер. Но ему было не до смеха.

Не смеялся и Лоррет.

– Дания сойдет с ума.

– Ей придется смириться. У нее нет выбора. Ты был членом «Лупо проэлия» без меча бога четыреста лет. Теперь настала ее очередь.

Сомнение сквозило в каждой черте Лоррета, но его ладонь все равно властно сомкнулась на рукояти меча. В его руке он выглядел правильно. Насколько я могла судить, это был его меч.

– Ты заслужил его, Лоррет. Ты вырезал волка для рукояти. Ты помогал отливать его. И именно твоя песня скрепила сделку с ртутью.

На лице Лоррета мелькнуло замешательство. Кингфишера и Кэрриона мои слова удивили не меньше.

– Моя песня? – спросил Лоррет. – Что значит – моя песня?

– Песня, которую ты только что спел. О Вратах Аджуна. О драконе, Омнамшакри. О том, как Фишер вонзил меч в горло дракона. Ничего… не напоминает?

Фишер, Лоррет и Кэррион смотрели на меня как на сумасшедшую.

– Я всегда хотел написать песню о Вратах Аджуна, но так и не собрался, – сказал Лоррет.

– Не смей! – прорычал Фишер. – Это в прошлом. Оставь его там, где ему место.

– Теперь она наша, – прошептала ртуть. – Наша песня. Наша песня.

На этот раз ее услышала только я.

– Так вот что ты имела в виду? Что ты заберешь ее, и она исчезнет? Что никто не вспомнит о ней?

– Теперь она наша, – повторила ртуть.

– Наша.

– Наша.

– Наша.

Было жаль, что мир лишился песни Лоррета, а память о ней исчезла. В какой-то мере она тронула меня. Она многое объясняла.

– А почему я до сих пор ее помню? – спросила я.

– Мы помним, поэтому алхимик помнит.

Хм… Я не знала, как к этому относиться. Быть единственным живым человеком, который помнит балладу, написанную Лорретом о Фишере, казалось мне святотатством. Сколько еще вещей я сохраню в памяти, чтобы создать все эти реликвии? Я знала, что на горизонте маячат новые сделки. Тысячи. Мелкие сделки, которые нужно будет заключить. Как, черт возьми, я пройду через это и не вляпаюсь в какое-то дерьмо? От одной мысли меня прошиб холодный пот. Я отбросила опасения, решив подумать о них позже.

– Итак? Ты позволишь этому мечу направлять магию? – спросила я.

Я ждала ответа от ртути. Технически не имело значения, что меч не способен направлять магию. Я сделала эту чертову штуку, что впечатлило даже меня, и шансы на то, что мне удастся уговорить ртуть соединиться с кольцами и стать реликвиями, были достаточно высокими. Если бы мне это удалось, я бы выполнила условия сделки с Фишером. Но оставался еще вопрос гордости. Я хотела знать, чего я способна достичь здесь, работая с таким увлекательным, неподатливым материалом. Я бы не смогла жить дальше, не зная этого…

– Возьми меня обеими руками и дай мне имя, Лоррет Разрушитель Шпилей, – сказала ртуть.

Лоррет выглядел несколько озадаченным.

– Я? – произнес он вслух.

– Это твоя привилегия.

Воин в замешательстве посмотрел на меня. Очевидно, кузнец, выковавший клинок, имел право дать ему имя как в Зилварене, так и в Ивелии. Лоррет выглядел виноватым. Я же не испытывала никаких сомнений. Без Лоррета меч не был бы цельным и завершенным.

– Давай, – сказала я. – Ты слышал ее. Дай ему имя.

На лице воина отразилась решимость. Он все еще колебался, но, сжав обе ладони на рукояти, поднял клинок над головой и произнес ясным, громким голосом:

– Я нарекаю тебя Авизиет. Неспетая песня. Заря искупления. – В тот миг, когда он закончил говорить, по лезвию меча пробежало голубое пламя, высекая на металле руны рядом с напутствием, которое я выгравировала. А затем из Авизиета вырвался яркий белый свет. Ослепительный и мощный, он взметнулся прямо в небо – столб энергии, превративший ночь в день. Даже земля под нашими ногами задрожала.