Читаем Ртуть онлайн бесплатно
– Ты притащила в кузницу мешок, набитый едой и одеждой. Это называется «дорожные припасы».
– Откуда ты знаешь, что было в мешке?
– Я туда заглянул одним глазком, когда ты отвернулась.
У меня челюсть отвисла.
– Засранец! Нельзя копаться в чужих вещах!
– Это мне говорит воришка, которая стянула с моего пальца ценное ювелирное изделие, пока елозила у меня коленях, чтобы отвлечь?
Тут он меня, конечно, подловил, но и сам попался. В прошлом мне приходилось совершать много бесчестных отвлекающих маневров, чтобы получить желаемое, но у меня никогда не возникало необходимости кого-либо целовать так, как я целовала Кингфишера. И в случае с ним необходимости тоже не было. Это произошло случайно. Анализировать такую случайность у меня не было никакого желания, как и признаваться в ней, поэтому я воспользовалась шансом сделать ответный выпад:
– Стало быть, ты согласен, что я затеяла это только для того, чтобы тебя отвлечь?
Он опять рассмеялся:
– Надо же! Я все сокрушался, что придется таскать за собой бестолковое и беспомощное человеческое существо, которое будет досадным бременем, и ничем больше. А у тебя, оказывается, есть чувство юмора! Теперь, по крайней мере, появилась надежда, что я не заскучаю.
Самодовольный ублюдок не собирался сдавать позиции. Но не на ту напал… Я еще раз прокрутила в голове сцену в кузнице. Вспомнила его руки на своем теле, его язык у себя во рту и как жадно впивались в меня его губы. Сомнений не было – отвлекся он тогда по полной.
– Ну и трепло же ты! Я тогда успела почувствовать, какой у тебя был твердый… – Я осеклась. Кровь бросилась мне в лицо – еще немного, и это могло стать проблемой.
Кингфишер резко остановил коня, и Аида тоже встала как вкопанная. Кэррион, вниз головой висевший на крупе вороного жеребца, качнулся так, что чуть не соскользнул на землю, но Кингфишер не обратил на это внимания. Он повернулся в седле с уничижительной усмешкой:
– Что именно у меня было твердым, человек?
– Ничего! – выпалила я слишком поспешно, чтобы это можно было выдать за пренебрежительный ответ. – Я всего лишь имела в виду, что тогда, в кузнице, ты и правда отвлекся, ясно? Так распустил руки, что…
– Руки у меня действовали сами по себе, а разум был полностью сосредоточен на твоих манипуляциях. И позволь заметить, человек,
– Как ты смеешь?!
Аида нервно перебирала копытами, приближаясь к жеребцу – ей не терпелось продолжить путь, – в результате я оказалась на неуютном расстоянии от Кингфишера и воспользовалась этим, чтобы пнуть его ногой, но он ловко увернулся от удара, пришпорив скакуна и заставив его прянуть в сторону.
– Полегче, Оша. Если бы ты попала в Билла, он понес бы с места в карьер. Хочешь остаться одна в этом лесу, в кромешной тьме?
Я лишила его удовольствия услышать ответ, вместо этого сунула ногу обратно в стремя и скроила детскую гримаску:
– Это ж надо – назвать коня Биллом! Кому такое в голову могло прийти?
– Мне. Только что. Может, вперед поедешь? – Он указал рукой в перчатке… куда-то, где, вероятно, должна была находиться тропа, но я не видела ее во мраке.
– Нет.
– Я так и думал.
Вскоре мы выбрались к проезжей дороге. Там никого не было, насколько я могла разглядеть, но дорогой явно пользовались, и нередко, судя по тому, что снег на ней не задерживался. Глубокие колеи, пересекаясь, впечатывались в грязь; там были отпечатки лошадиных подков и лап неведомых зверей, а также таких здоровенных подошв, что я поежилась, попытавшись представить себе, кому они могли принадлежать. Билл и Аида зачавкали копытами по зловонному бурому месиву – мы продолжили путь по дороге.
Нашим пунктом назначения оказалось обветшалое двухэтажное здание из камня, стоявшее на берегу широкой замерзшей реки. Крыша у постройки была из соломы, наваленной толстым слоем и припорошенной снегом. Маленькие оконца сочились светом. Вдруг распахнулась входная дверь, и наружу вырвались смех, разноголосица разговоров, обрывок куплета какой-то песни, исполненной пьяно и фальшиво, а следом на крыльцо вывалился кто-то высокий и широкоплечий, сделал пять шатких шагов и рухнул мордой в сугроб.
Кингфишер придержал коня, когда здание появилось в поле зрения. Пару секунд он напряженно вглядывался в ту сторону, слегка приоткрыв рот, и на его лице мелькнуло непривычное мне, грустное и мечтательное выражение. Я нахмурилась и тоже принялась рассматривать здание, пытаясь понять, что он такого там увидел. Можно было подумать, Кингфишер любуется величайшей архитектурной достопримечательностью всей Ивелии, но с того места, где я сидела на своей отбитой и ноющей заднице, эта халупа была похожа на самую обычную придорожную тошниловку.
– Мы что, будем ночевать здесь? – поинтересовалась я, подбородком указав на постройку. Посетитель, только что ее покинувший, подтвердил мой вывод относительно природы заведения, потому что кое-как встал на четверньки и теперь блевал в снег.
