Читаем Ртуть онлайн бесплатно

– Потому что ты человек, а человек слаб, – процедил сквозь зубы Кингфишер. – Потому что это не твоего ума дело. Потому что не имеет значения, зачем я уничтожил город. Потому что, какую бы причину я ни назвал, она тебе не понравится. А теперь спроси о чем-нибудь другом.

Мой голос дрожал, когда я продолжила:

– Рэнфис сказал, что последние сто с лишним лет ты страдал, потому что тебя отлучили от двора за уничтожение того города. Где ты был все это время?

Кингфишер шагнул к верстаку. Все доспехи он уже снял и остался в просторной черной рубахе и таких же штанах. На шее у него висела серебряная цепочка с подвеской – та самая, которую он надел на меня, когда я умирала в Зале зеркал. Гравированная пластинка поблескивала, притягивая взгляд.

Когда Кингфишер стремительно приблизился, я заставила себя стоять на месте, не отступать и не бояться, но в тот миг он показался огромным – навис надо мной, заполнив собой все обозримое пространство, заслонив весь свет. Кроме него, я уже больше ничего не видела и дышала тоже только им – от него пахло морозным утренним воздухом, и дымом, и свежевскопанной землей, и тысячей других сложных, многослойных ароматов, для которых у меня даже не было названий. Оскалив клыки, он склонился ко мне – так близко, что от его кончика носа до моего осталось полдюйма. И тогда он ответил на мой вопрос.

– В аду! – раздался страшный рык.

Я не могла дышать, не могла думать. Он был так близко. Казалось, что ярость, бесновавшуюся в нем, удерживает тончайший поводок и она вот-вот сорвется с этой тонкой цепи.

А потом вдруг клыки исчезли в мгновение ока, его лицо снова приняло бесстрастное выражение.

– Молись о том, чтобы никогда там не побывать, человек, – прошептал он. – Дай руку.

– Руку?..

– Да. Протяни мне свою ладонь.

Он был так близко, что сам мог бы схватить меня за руку. Он мог оторвать мне все конечности одну за другой, и я не сумела бы оказать сопротивление. Онемевшая, охваченная ледяной дрожью, я протянула ему ладонь, лихорадочно молясь о том, чтобы он не начал ломать мне пальцы за то, что я так его разгневала. Но вместо этого что-то холодное и гладкое легло мне в руку. Кингфишер сжал ее в кулак, накрыл второй моей ладонью и крепко обхватил поверх своими огромными татуированными ручищами. Сначала я ничего не чувствовала – была слишком поглощена его близким присутствием и волной запахов, исходивших от него. Там был запах дерева, и кожи, и пряностей, и мяты, и свежей зелени, и мускуса, и…

– Ай!

Он прищурился, буравя меня взглядом:

– Что?

– Больно! – Я хотела высвободить руки, но Кингфишер лишь плотнее сжал на них свои сомкнутые ладони. Он не собирался меня отпускать. Жжение в самом центре моего кулака становилось все сильнее, а он просто стоял и смотрел на меня сверху вниз, и металлические сполохи неистово плясали вокруг его правого зрачка. – Фишер, что ты делаешь?!

– Скажи мне, что ты чувствуешь, – потребовал он.

– Мне больно, вот что я чувствую! – выпалила я, задергав руками. Я вырывалась изо всех сил, упираясь ногами, в тщетных попытках освободиться. Но он не отпускал.

– Какое оно, вещество в твоем кулаке? Холодное? Острое? Мягкое?

– Холодное! Оно холодное! Огненно холодное! – Я выкрикнула какую-то нелепицу, но это была чистая правда – обжигающий холод проник в меня через ладонь до самого нутра, до мозга костей. – Мне больно! Отпусти, Фишер! Хватит! Прекрати это!

– Ты сама должна это прекратить, – сказал он.

– Я не могу! Не могу!

В его глазах блеснула твердая решимость.

– Можешь.

– Отпусти меня!

– Хочешь доказать, что я прав? Что ты слабая? Что ты всего лишь жалкое и бесполезное человеческое существо? Да?

– ФИШЕР!

Он рывком развернул меня спиной к верстаку – я почувствовала, как в поясницу врезался деревянный край столешницы, но это не шло ни в какое сравнение с ужасающим сгустком боли, зажатым между нашими ладонями.

– Слушай его! – велел Кингфишер.

– Кого?!

Он убрал правую руку, но и левой легко удерживал обе мои. Освободившейся рукой Кингфишер взял меня за подбородок, заставив смотреть на него и не дергаться.

– Слушай внимательно, – повторил он. – Что оно говорит?

– Оно говорит, что ты… охеревшая… сволочь! – выпалила я.

Он проигнорировал оскорбление.

– Чем быстрее ты сделаешь то, о чем я прошу, тем раньше это закончится, человек.

Я скрипнула зубами так, что чуть их не переломала.

– Пошел… на хер!

– Ну вот, ты все о своем. Озябшей сучке хочется, чтобы ее отжарили… – усмехнулся он.

– Отпу… сти!

– СЛУУУШАААЙ! – взревел Кингфишер.

У меня перехватило дыхание, а свет вокруг померк. Вся кузница в одно мгновение погрузилась в чернильную тьму, и ледяной огонь, сжигавший мой кулак, полыхнул пожаром по всему телу.

– Есть только ты и твоя боль, ничего иного, – прошептал Кингфишер. – Следуй за ней, пройди сквозь нее, пусть она останется позади.

Это была пытка. Жестокая му́ка. Я сгорала заживо. Он хотел меня убить.

– Не могу, – всхлипнула я.

– Можешь. Докажи мне, что я не прав, когда называю тебя слабой. Докажи, что ты сильнее, чем я думаю.