Читаем Ртуть онлайн бесплатно

– Они исчезли не навсегда, – натянуто пояснил он. – У тебя есть примерно месяц на то, чтобы передумать. Если в ближайшие недели ты придешь к выводу, что они тебе нужны, я их верну.

– А если через месяц я решу, что хочу крутые татухи на руках, но другие? Можно выбирать новые дизайны каждый раз, когда мы будем вместе спать или типа того?

Кингфишер сухо рассмеялся и помотал головой:

– Нет. Знаки сами выбрали тебя. Через месяц их уже не будет. Если ты откажешься их принять, они уйдут.

Я молчала, ожидая более подробных объяснений, потому что он явно сказал мне не все. Далеко не все. Однако у меня не хватило духу расспрашивать его дальше. Я откусила от пирожного, разглядывая черные узоры на руках Кингфишера, и спустя некоторое время поинтересовалась:

– А твои что означают?

– Мои?..

– Твои татуировки. По-моему, их меньше не стало.

– А… – Он тоже опустил взгляд на свои руки. – Фейрийские руны сложны, но каждая наполнена смыслом. Вот эта, – поднял он левую кисть, – означает «месть». А эта, – указал на правую, – «справедливость».

– А вон та? – Я кивнула на участок кожи у него на предплечье, где чернильные линии сплетались в замысловатый узор.

– «Жертвоприношение», – сказал Кингфишер слегка дрогнувшим голосом.

– А почему эта руна намного больше остальных?

Он пару секунд задумчиво рассматривал татуировку, вызвавшую мое любопытство, затем медленно опустил рукав рубашки, скрыв ее целиком, и тихо проговорил:

– Думаю, ты догадываешься почему.

Я догадывалась. И успела пожалеть о своем вопросе, как только тот прозвучал. Большая руна на руке Кингфишера означала, что ему пришлось – или придется в будущем – многим пожертвовать…

Татуировки были своего рода пророчествами. Они рассказывали его историю. И, наверное, это была не та история, которую легко поведать вслух. Возможно, со временем он на это осмелится. Со временем. А пока…

Я указала на маленькую птичку у себя под ключицей, чтобы сменить тему:

– А это ты не сможешь забрать?

Хорошее настроение Кингфишера мгновенно улетучилось. Солнечный свет отхлынул от окна, померк, и вся гостиная наполнилась тенями, которые вдруг отделились от стен и ринулись в наступление из всех четырех углов. Я сразу почувствовала: что-то изменилось. Наш совместный приятный завтрак был окончен. В следующий миг Кингфишер встал из-за стола и тщательно задвинул под него стул.

– Нет, это я забрать не смогу, – сухо произнес он. – И мне очень жаль. Приношу свои извинения.

– Тебе не за что извиняться. Я уже привыкла. Просто подумала, раз уж ты забрал те татуировки… то… и это… тогда… тоже… – Я запуталась и замолчала.

– Я не забрал. Просто скрыл. На время. – Он улыбнулся мне, не разжимая губ. – Мы скоро покинем Баллард. На своей кровати ты найдешь чистое полотенце. Ванна для тебя уже наполнена. Я отлучусь – мне надо попрощаться с Венди. Как только вернусь, мы отправимся в путь.

Я не пыталась его удержать, когда он направился к выходу, потому что знала: не в моей власти вернуть атмосферу, минуту назад царившую за столом.

В спальне – в той, которую накануне Кингфишер отвел для меня, – я погрузилась в воду, и, пока ноющее тело расслаблялось, разум трудился, пытаясь понять, что было сказано не так. Но лишь когда я поднялась из ванны и выпрямилась, обнаженная, перед ростовым зеркалом в резной раме, пока с меня потоками струилась вода, мне стало ясно, отчего так резко изменилось настроение Кингфишера. Всего в двух пальцах над чернильной птичкой, угнездившейся на моей груди под ключицей, алели два крошечных пятнышка. Ранки еще не затянулись, но даже не болели.

«Нет, это я забрать не смогу. И мне очень жаль…»

Он говорил не о татуировке.

Он говорил о метке от укуса у основания моей шеи.

Когда в тот же день чуть позже Кэррион Свифт явился в кузницу, я была на заднем дворике, у корыт с водой, методично швыряла стеклянные колбы и пробирки в скалу. При его появлении я скроила зверскую гримасу, дав понять, что не рада его присутствию. Насколько я знала Кэрриона, он отлично понял этот посыл по моему лицу, но даже не подумал обидеться, что я не бросилась к нему обниматься, достал из кармана очень теплого на вид кафтана жестяную коробочку, извлек оттуда самокрутку и закурил. Мне он тоже предложил, но я помотала головой и запустила очередную колбу с какой-то жидкостью в каменный бок скалы. В стылом воздухе распространился едкий травянистый запах, когда она разлетелась вдребезги.

– Что это мы такое делаем? – поинтересовался Кэррион.

– А на что похоже?

Еще одна пробирка ударилась о скалу не так высоко, как колба, но вполне бодро брызнула фонтаном стеклянных осколков.

– Можно к тебе присоединиться? – с надеждой спросил он.

Я закатила глаза.