Читаем Ртуть онлайн бесплатно
– О, а ты, значит, видишь пейзаж во всех подробностях, да? – Я ткнула пальцем в сторону леса. Предполагалось, что вопрос убьет его сарказмом, учитывая непроглядную тьму, окружавшую нас черной стеной, но Кингфишер пожал плечами:
– Не то чтобы во всех подробностях. При дневном свете я рассмотрел бы куда больше мелочей, но да, я и сейчас неплохо вижу окрестности. Попроси Аиду подойти ближе ко мне, и я наделю тебя временным даром ночного зрения.
– Нет.
– Нет?
– Нет!
– Это почему же нет?
– Потому что в дальнейшем, когда мне наконец представится такая возможность, я собираюсь сладко спать по ночам. У меня нет ни малейшего желания видеть, как несчастные души корчатся в агонии, снова и снова переживая предсмертные муки. Спасибо большое, как-нибудь обойдусь.
Кингфишер презрительно фыркнул:
– Как тебе будет угодно. Но не надо так уж расстраиваться, слушая их вопли, человек. Это место – тюрьма. Сюда, в Кручёный лес, попадают навеки только злодеи, совершившие самые гнусные преступления. Под этими деревьями погребены истинные чудовища всех мастей.
Минуты складывались в часы, часы преумножались – прошло не менее трех, а может, и больше. Трудно было следить за течением времени, сидя на жесткой, раскачивающейся спине Аиды. Ужасно неудобное оказалось животное. Обширная грудная клетка лошади была слишком широка, и всякий раз, когда инерция движения бросала меня вперед на луку седла, коленки и бедра просили пощады. Задница им вторила, а самые нежные детали анатомии и вовсе горели огнем от трения, и это было ни разу не забавно.
Завывания призраков достигли уже какого-то немыслимого накала. Даже Аида, старавшаяся теперь держаться поближе к коню Кингфишера, тревожно прядала ушами и трясла головой. Пару раз она бросалась на Кэрриона и клацала зубами в опасной близости от его головы – ей не нравилось, видимо, что рядом болтается какое-то странное существо в полном отрубе. До сих пор мне лишь каким-то чудом удавалось осаживать ее в последний момент, и я думала, что если за оставшееся время пути до места назначения Кэррион не лишится-таки половины лица, он будет передо мной в большом долгу.
Я держала язык за зубами изо всех сил, но темнота, вопящие тени, тряска и изнурительный холод в конце концов сделали свое дело.
– Долго еще? – Я планировала это крикнуть, чтобы Кингфишер услышал меня за воем метавшегося между деревьями ветра и лязгом упряжи лошадей, которые нервно грызли удила, но собственные нервы меня подвели – вопрос прозвучал хриплым шепотом. Впрочем, помня о сверхъестественном фейрийском слухе, я надеялась, что повторять не придется.
Он лишь слегка повернул голову вправо – единственный признак того, что все-таки расслышал, – тем не менее вскоре ответил:
– Мы почти на месте. Осталось от силы полчаса. Если пустим лошадей рысью, доберемся и того быстрее.
–
– Что, задница побаливает, человек?
– «Побаливает» – не то слово, – проворчала я.
– Буду счастлив утолить твою боль поцелуями, как только мы устроим привал. Многие говорили мне, что мой рот обладает целительными свойствами. Особенно он эффективен в тех случаях, когда оказывается у кого-нибудь между ляжками.
Обещание прозвучало шелковым шелестом, бархатным шорохом в ночи. Весьма соблазнительно. И возбуждающе, если уж быть откровенной с самой собой. Но к откровениям я в тот момент не была расположена. Я тихо закипала от ярости, и мне зверски надоело вздрагивать каждый раз, когда какая-нибудь ветка задевала мои плечи. Очень хотелось, чтобы этот ночной бросок уже закончился.
– Удивительное дело, – хмыкнула я.
– Что в этом удивительного?
– Что ты изъявил желание опять оказаться у меня между ляжками. В прошлый раз, когда такое случилось, я нарочно заставила тебя подпустить меня поближе и отвлекла внимание, чтобы стырить кое-что ценное.
По тому, как затряслись плечи Кингфишера, я поняла, что он смеется.
– Думаешь, я не сразу заметил, что ты стащила мой перстень?
– Я точно знаю, что ты этого не заметил.
– О, да ладно! Я понял, что ты задумала, в ту самую секунду, когда ты забралась ко мне на колени.
Воистину, я бы предпочла этому самодовольному голосу предсмертные вопли призраков.
– Боги, да ты никак смириться не можешь, да? Не нравится, что жалкое человеческое существо тебя переиграло? Почему ты просто не можешь признать, что я тебя одурачила?
– Ты меня одурачишь, только если рак свистнет на горе в Саназроте, – он сказал это так, будто даже не рассматривал подобной возможности – просто констатировал факт как сам собой разумеющийся. – Едва ты вошла в кузницу, я уже знал: ты что-то замышляешь. И не стану отрицать, мне было немного любопытно, чем это все закончится.
– Ого! То есть ты готов продолжать врать и, возможно, даже самому себе, лишь бы не признавать правду? У тебя непомерное эго, Фишер.
– Я не вру.
– Да ну?
– Ну да.
– Ладно. Тогда будь любезен, объясни, чем я себя выдала, если уж ты так быстро догадался, что я строила какие-то козни.
