Читаем Ртуть онлайн бесплатно
Около четырех утра, когда я уже сходила с ума от жары и усталости, Кэррион объявил, что идет спать. Но никуда не пошел. Вместо того чтобы отправиться в лагерную палатку, он растянулся прямо на полу кузницы в уголке у двери, где было попрохладнее, свернул кафтан, подложил его себе под голову и отрубился.
Я так ждала этого голоса и все равно подпрыгнула на месте от неожиданности, когда он прозвучал прямо у меня в голове.
Кингфишер был где-то рядом. Я необъяснимым образом чувствовала его присутствие на небольшом расстоянии. Бросила взгляд на дверной проем, и мне показалось, что я различила его силуэт среди ночных теней, пляшущих вокруг костра.
Последовала долгая пауза. Потом он сказал:
Когда он чуть позже переступил порог, я не обратила на него внимания. Он уселся на стул у окна и принялся наблюдать, как я работаю. Лунный свет струился сквозь его волосы, тени обвивали руки, ласкали лицо. Кингфишер с Лорретом завели тихий разговор, а я продолжала махать молотом. Они оба помогали мне, когда я заливала расплавленную сталь в глиняную форму с волчьей головой. А когда сталь застыла и я расколола глину, Кингфишер присвистнул, увидев творение Лоррета. За все это время мы обменялись всего несколькими словами. Я соединила широкое прямое лезвие с крестовиной, рукоятью и навершием, обвила рукоять переплетенной, сверкающей проволокой, черной и золотой. И тогда в кузнице установилась напряженная тишина, как будто все затаили дыхание.
Вот теперь наконец мой труд был завершен.
И я чуть не грохнулась в обморок прямо там, где стояла.
Меч был прекрасен. Неоспоримо прекрасен. Помимо внушительной волчьей головы в качестве навершия, эфес был украшен виноградными лозами, которые обвивались вокруг рукояти и гарды, – их я сумела выковать сама, без помощи Лоррета. По всей длине клинка бежала радужная зыбь из-за многочисленных нагревов и охлаждений стали в процессе закалки. Последний час я провела, нанося гравировку посередине лезвия. Эти слова должны были стать добрым напутствием для самого́ меча и для воина, который будет носить его в ножнах, и дурным предзнаменованием для тех, кто встанет на пути разящего острия:
– Невероятно, – выдохнул Кингфишер. Наши взгляды пересеклись, и я увидела в его глазах восхищение.
– Можно мне его подержать? – с надеждой спросил Лоррет.
– Бери.
Он благоговейно принял меч на обе ладони. У меня почему-то сдавило горло при виде его с этим оружием в руках. Лоррет провел кончиками пальцев по заостренному краю, едва касаясь стали, и вдруг зашипел, отдернув руку:
– Боги, достаточно всего лишь посмотреть на него, чтобы порезаться… – Он поднес указательный палец к губам и слизнул кровь.
Впервые с тех пор как мы покинули штабной шатер, ртуть снова заговорила, и теперь это была уже не разноголосица, а один сильный и чистый голос:
Когда мы вышли из кузницы, в небе над горой играли зеленые и розовые сполохи – при виде этой удивительной картины у меня перехватило дыхание.
– Что это? – чуть слышно проговорила я.
– Северное сияние, – тихо ответил Кингфишер. – Добрый знак.
– О боги… – Лоррет с разинутым ртом бухнулся на колени в снег, глядя в небо. – Как… прекрасно. Северного сияния в наших краях никто не видел уже… уже…
– Больше тысячи лет, – подсказал Кингфишер. – Оно было здесь всю ночь. Я хотел вас позвать, пока сидел у костра, но почему-то подумал, что оно никуда не денется к тому времени, как вы закончите работу.
Глаза Лоррета сияли, когда он, запрокинув голову, следил за плясавшими в небе огнями. Там, над горизонтом, словно реял на ветру огромный стяг: зеленые волны перетекали в изумрудные, изумрудные – в пурпурные, пурпурные – в розовые… Кажется, воин готов был разрыдаться, и, должна признать, я тоже.
Я была вымотана до предела. Выжата. Опустошена. Но из последних сил держалась на ногах, глядя в небо, поскольку понимала, что стала свидетельницей редчайшего и удивительного зрелища.
Меч лежал у Лоррета на коленях. Опустив ладонь на рукоять, воин, охваченный благоговейным трепетом перед небесными огнями, вдруг запел:
