Читаем Ртуть онлайн бесплатно

Малькольм еще раз пригубил кровь из хрустального кубка и пожал плечами, обводя взором сотни тысяч фейри, занимавших трибуны амфитеатра.

– Думаю, надо спросить у гиллетрайцев, – проговорил он беспечным тоном. – Ведь это он их всех убил.

– Лжец! – Лоррет готов был броситься на помост и оторвать голову королю вампиров голыми руками. – Это не его вина!

«Он их всех убил…» Что Малькольм имеет в виду? Я тоже обвела взглядом трибуны, на этот раз заставив себя присмотреться к зрителям внимательнее. Бесчисленные ряды были заполнены фейри в черных одеждах и с кожей того же цвета…

Стоп.

Кожа была не черная. Обуглившаяся. И одежда не черная. Обгоревшая, покрытая золой. Рты зрителей были перекошены в страшном крике. А глаза… О боги, у них не было глаз вовсе или глазные яблоки вытекли из черных провалов, застыв на щеках обугленным желе. Мужчины, женщины, дети на трибунах – все были мертвы. Сгорели заживо. Но они шевелились и кричали, пойманные в ловушку бесконечного страдания.

Кэррион, которого удерживали фейрийские гвардейцы, тоже был потрясен открывшимся нам кошмаром.

– Охренеть… – пробормотал он.

Беликон, потирая руки, наслаждался ужасом, написанным на наших лицах.

– Ты прав, Малькольм. Надо спросить у них. – И он заорал сверхъестественно громко, так, что громовой голос облетел весь амфитеатр: – Что скажете, фейри Гиллетрая? Должен ли я вернуть псу дар речи? Хотите, чтобы он признался в своих преступлениях?

Рев грянул со всех сторон таким оглушительным крещендо, что я не могла разобрать слова. Поддержали зрители предложение Беликона освободить Кингфишера от клятвы молчания, которая до сих пор не позволяла ему говорить о давних событиях, или нет? В этом гвалте было не разобрать. Но Беликон казался довольным их ответом.

– Отлично, так тому и быть. Фейри Гиллетрая сказали свое слово. – Он повернулся к Кингфишеру, взял его за плечи и грубо встряхнул. – Я освобождаю тебя от данной нам клятвы, Кингфишер, Палач Гиллетрая. Можешь говорить. Расскажи своим друзьям о сделке, которую ты заключил с нами много лет назад.

Кингфишер вытер рукавом кровь на разбитых губах и начал подниматься с колен. Казалось, он собрал для этого последние силы, но, пусть и медленно, ему удалось выпрямиться. У меня чуть не разорвалось сердце, когда он пошатываясь шагнул к нам и стали видны все его раны.

«Ты едва держишься на ногах».

В его глазах была такая му́ка… Но вовсе не от порезов, покрывавших все тело. От того, что мы в Гиллетрае.

«Со мной все будет нормально, Оша». Его голос, прозвучавший в моей голове, был едва слышным шепотом.

Лоррет подался было к Кингфишеру, чтобы помочь ему устоять, но Харрон с рычанием дернул его обратно.

– Что они с тобой сделали? – спросил бард Кингфишера.

Тот улыбнулся, показав испачканные кровью зубы:

– Они бы назвали это… расправой? Так, Харрон?

– Ты получил меньше, чем заслуживаешь за то, что сам сделал со мной, – процедил гвардеец. – Я бы удавил тебя своими руками, если бы…

– Заткнись, человек! – рявкнул Беликон. – Кингфишер должен поведать нам свою историю. Давай, пес, расскажи, как ты собирался меня победить.

И Кингфишер устало заговорил:

– Орда подошла к вратам Гиллетрая. Там было двадцать тысяч вампиров. Наша армия на юге отбивала атаку другого войска, меньшего по численности. Но та атака оказалась отвлекающим маневром. О том, что лучшие подразделения вампиров Малькольма двинулись на Гиллетрай, мы узнали слишком поздно. Через теневой портал я мог перебросить только несколько воинов. Мы с Рэнфисом и другими «волками» поспешили в город, чтобы спасти столько мирных жителей, сколько сможем.

– Какая самонадеянность, – фыркнул Беликон. – Семерка фейри против двадцати тысяч вампиров. Он ведь правда думал, что сумеет их одолеть!

Кингфишер продолжил, не обратив внимания на реплику короля:

– Мы опоздали. Орда уже ворвалась в город, когда мы прибыли. В тот день там отмечали праздник Первой песни, весь Гиллетрай гулял и веселился на улицах. Это упростило вампирам задачу. Они пронеслись по городу волной саранчи, истребив все живое: выпили кровь фейри или предали их мучительной смерти.

Лоррет кивал поникшей головой, уставившись себе под ноги, будто уже знал о тех событиях и ему больно было слышать о них вновь. Но он вскинул глаза на Кингфишера, когда тот продолжил:

– Я оставил Рэна с «волками» и пошел искать Малькольма. Решил, что сам его убью, один на один. Но сначала мне на глаза попался не Малькольм. Сначала я нашел того мерзавца, который убил мою мать.

Беликон провел кончиком языка по длинным верхним клыкам:

– Думаешь застыдить меня до смерти прошлыми грехами? Разбежался! О твоей суке-мамаше болтали, что она величайшая прорицательница из ныне живущих, но на самом деле Эдина ни на что не годилась. – Король хмыкнул. – Как только она разродилась девчонкой – моей как-никак, я перерезал суке глотку. Меня достало ее гребаное вранье.

– Она никогда не лгала тебе, – бесстрастно произнес Кингфишер. – Не смогла бы солгать даже под страхом смерти.