Читаем Ртуть онлайн бесплатно
В Зильварене это ни для кого не было тайной. Все знали про Ирис Фейн, либо потому, что сами покупали ее услуги, либо понаслышке, ибо наши местные кумушки из Третьего сектора сплетничали день-деньской о том, что среди них завелась падшая женщина.
– Она продавала свое тело чаще всего за еду и воду. Но и деньги ей тоже иногда платили. В списке маминых клиентов были в основном гвардейцы, стражи Мадры. Пять дней в неделю она принимала их в таверне рядом с рыночной площадью. В таверне под названием «Дом Калы». Хозяйка заведения нанимала охранников, чтобы обеспечить работавшим там женщинам хоть какую-то безопасность. Одного крика из спальни было достаточно, чтобы пятеро громил вынесли дверь с ноги и выбили все дерьмо из того, кто позволил себе лишнее. Но домой мать тоже приводила клиентов, потому что заработка в таверне не хватало на жизнь. Я видела этих ублюдков через щель в двери ее спальни – надменных, самодовольных гвардейцев в золоте с ног до головы… Что тебе еще рассказать? Элрой… Человек, который взял меня в подмастерья, любил мою мать. Она была прекрасна, в ней кипела энергия жизни… Элрой приходил к нам время от времени помочь по хозяйству – починить что-нибудь, залатать. Но он никогда не пытался к ней приставать. Элрой не из таких. Он заботился о моей матери, выхаживал, когда какой-нибудь гвардеец избивал ее до полусмерти у нас в доме… – Я покачала головой, рассеянно накручивая на палец прядь мокрых волос Кингфишера. – Она не хотела, чтобы я пошла ее дорожкой, поэтому взяла с Элроя обещание, что он обучит меня стекольному ремеслу и пристроит к делу, как только я немного подрасту. Мне было десять, когда я впервые переступила порог его мастерской. А мать к тому времени взялась налаживать подпольную торговлю оружием в нашем секторе. Все начиналось с поисков металлолома, любых железяк, которые можно было переплавить в клинки. Элрой поначалу охотно ковал для нее кинжалы – маленькие корявые ножички. Мать раздавала их своим подругам в «Доме Калы», чтобы они могли защититься от буйных клиентов, которых принимали у себя в жилищах. А потом она начала приносить в наш дом настоящие мечи и щиты. Если бы ее поймали с таким оружием, казнили бы без разговоров.
Отчаянно не хотелось вспоминать те времена, когда меня будил посреди ночи стук в дверь и приходилось идти открывать, потому что матери дома не было – она работала в «Доме Калы». На пороге каждый раз оказывался какой-нибудь парень в маске, молча совал мне в руки тяжеленный холстяной мешок и со всех ног убегал в ночную тьму. Не хотелось, но я заставила себя продолжить рассказ:
– Почти каждый день по ее поручению я носила из дома куски металла в стекольную мастерскую, превращенную в кузницу. Гвардейские патрули на улицах не обращали внимания на костлявую девчонку, спешившую на работу. Годы шли, и мать начала знакомить меня с разными мужчинами…
Кингфишер шумно втянул воздух. Его скованное странным параличом тело заметно расслабилось, но теперь он опять напрягся, ноздри начали раздуваться. Он не сказал ни слова, но я знала, что́ у него на уме, и упредила вопрос:
– Не с теми, о ком ты подумал. Не с клиентами. Никто из них ко мне не прикасался. Это были мятежники, враги Мадры. Они учили меня полезным вещам. Показали, где находятся входы в подземный лабиринт под Зильвареном и какие туннели ведут к королевским водохранилищам. Там было столько воды, что хватило бы напоить весь Зильварен и еще осталось бы! Мятежники объяснили мне, как вскрывать цистерны в городе и сливать понемножку воду так, чтобы никто не заметил. Как взламывать замки́ и взбираться на стены. Я научилась у них драться на ножах и метать кинжалы. Иногда кто-нибудь из тех людей скрывался от гвардейцев у нас на чердаке. Они жили там неделями по одному или по двое, потом уходили, и их место занимали другие. Хейден ничего об этом не знал. Он был слишком мал, чтобы понимать, что происходит, и не умел держать язык за зубами. Так что с этим знанием приходилось жить только мне. Я научилась сражаться, воровать и заботиться о брате, потому что матери никогда не было дома. Так продолжалось долго. Днем я работала в мастерской, вечером готовила еду для Хейдена, прибиралась в доме, а потом, когда брат засыпал, отправлялась на промысел – воровать то, что нужно для жизни семьи.
– Когда же ты спала? – Кингфишер, судя по всему, больше не испытывал боли – его голос звучал расслабленно и вяло, будто он боролся со сном.
– Да я и не спала, наверное. Иногда удавалось прикорнуть ненадолго в течение дня, здесь и там… Правда не знаю. Как-то обходилась без этого, потому что надо было держаться.
– Звучит хреново.
