Читаем Ртуть онлайн бесплатно
Я продолжила эксперименты, добавив на этот раз в расплавленное обычное серебро вещество, похожее на песок, и немного соленой воды. И опять ничего у меня не вышло. Для третьего опыта я высыпала в серебро какой-то тусклый красный порошок из колбы, но он полыхнул огнем, еще не долетев до поверхности металла, и превратился в целое облако вонючего красного дыма, от которого у меня защипало нос и онемело лицо. Оникс после этого отказался заходить в кузницу, и мне пришлось вместе с ним подождать в саду, пока там проветрится. Я долго сидела на скамейке под деревом, ерошила белую шерсть лиса и дрожала на морозе, глядя, как снежинки плавно укладываются мне на колени.
Четвертый и последний в тот день эксперимент – щепотка угольной пыли и несколько сушеных листьев из банки с ярлычком «Вдовье горе» – тоже не увенчался успехом. К тому времени я уже окончательно умаялась, поэтому свистнула, подзывая Оникса, который без особой охоты, но все-таки пришел на зов, и мы вместе покинули кузницу, оставив за собой на верстаке беспорядок как свидетельство моих неудавшихся опытов.
В коридорах Калиша лис резво заскакал вокруг меня, путаясь под ногами, запрыгал, скребя лапами по штанам и высовывая розовый язык. Похоже, он был рад покинуть кузницу. Утром, когда Кингфишер вел меня по замку, я не слишком старалась сориентироваться на местности. А зачем? Находить дорогу в незнакомых местах – мой конек. Возможно, это займет некоторое время, но в конце концов чутье все равно приведет меня к той спальне, в которой я проснулась.
Впрочем, спальню искать не пришлось. Не успела я сделать несколько шагов от дверного портала, как навстречу из-за угла выскочил Рэнфис в темно-красной рубахе и в коричневых штанах из потертой кожи. С ног до головы он был покрыт грязью, на щеке алела глубокая рваная царапина, сочившаяся кровью. Волосы у него были мокрыми от пота, а под глазами залегли тени. Выглядел генерал совершенно измотанным. При виде меня он расплылся в улыбке и, приближаясь, вытер грязные руки о перекинутое через плечо полотенце.
– Решил тебя навестить, посмотреть, как ты тут одна справляешься, – радостно сообщил он. – Говорят, тебе поручили нелегкую задачку.
– Невыполнимую, – поправила я, мрачно нахмурившись. – Я провела всего четыре эксперимента и уже без сил. А с тобой что стряслось?
– О, всего лишь поучаствовал в паре боев на перевале. В такие сумрачные дни, когда тучи сходятся над Калишем и снег идет не переставая, всегда жди атаки. В этот раз нападавшие превосходили нас числом, но мы не потеряли ни единого бойца и уложили три десятка врагов.
– Тогда… тебя можно поздравить? – Странно было поздравлять того, кто забрал так много жизней, даже если это были жизни тех, с кем вели войну ивелийские фейри.
Рэн заметил неуверенные нотки в моем голосе и коротко рассмеялся:
– Можно, спасибо. Поверь мне, убив тридцать вражеских воинов, мы спасли тем самым несколько сотен невинных жизней. Если бы враги прорвались через перевал, они устроили бы резню в селениях на нашей стороне границы. Это было бы не здо́рово.
– Ладно, верю тебе на слово, – кивнула я.
– Да ну? – Рэн потер грязные пальцы полотенцем, внимательно поглядывая на меня. – А если я еще кое-что скажу, поверишь?
Оникс теперь кружил у ног генерала и пару раз подскочил, ткнув его лапами, чтобы привлечь внимание. Рэн наклонился и рассеянно потрепал лиса по голове, ожидая от меня ответа.
– Не знаю, – сказала я наконец. – Зависит от того, что ты скажешь.
Генерал вздохнул:
– Что ж, резонно. Короче, я хочу тебе сказать, что вчера мне пришлось начистить Фишеру рыло из-за того, что он связал тебя кровным зароком. И еще я объяснил ему, что заслужить мое прощение он сможет, только если познакомится с тобой поближе и узнает тебя получше.
Я чуть было не отпрянула, но заставила себя устоять на месте.
– Это еще зачем, Рэн?
– Кингфишер порой мыслит слишком прямолинейно – делит все на черное и белое, не придавая значения серым тонам. И за время отсутствия в Ивелии такой способ мышления, похоже, стал для него основным. Вероятно, ему приходится фокусировать внимание на каких-то четких образах и однозначных понятиях, иначе картина мира, искаженная ртутью, размывается. Сейчас ты для него не более чем инструмент, с помощью которого он хочет сделать жизнь лучше для всех нас. Но если какой-нибудь инструмент слишком жестко испытывать на прочность, он сломается. А никто из нас не может позволить Фишеру сломать такой инструмент, как ты, Сейрис, прости уж за это сравнение. Поэтому Фишер должен увидеть в тебе личность. Должен понять, что ты не только орудие, которое даст нам возможность покончить с войной. И единственный способ ему это объяснить – познакомить вас поближе.
Мне почему-то очень не понравилось, как это прозвучало.
– Ага-а-а…
– Я сказал ему, что вам нужно устроить совместный ужин сегодня вечером.
– О-о-о…
– И он вроде бы не против.
– Вроде бы?
Рэнфис виновато улыбнулся:
– С ним никогда ни в чем нельзя быть уверенным.
– Это точно, – проворчала я. – С этим отморозком – нельзя.
