Читаем Ртуть онлайн бесплатно
– Если ты используешь силу кровного зарока, чтобы заставить меня покинуть эту спальню прямо сейчас, – начала я четко и ясно, тщательно подбирая слова, чтобы у него не было шансов неверно меня понять или не расслышать, – я никогда тебя не прощу. Я найду способ сделать твою жизнь абсолютно невыносимой. Поэтому, раз уж мы тут сидим и ведем такую приятную светскую беседу, я хочу, чтобы ты пообещал никогда больше не принуждать меня делать то, чего я не сделала бы по своей воле. Ты слышишь меня? Ты понимаешь?
– Я не должен ничего обе…
– Я серьезно, Фишер. Если у тебя есть хоть капля уважения ко мне, если я для тебя хоть что-нибудь значу, хоть самую малость, ты больше никогда, никогда в жизни не станешь меня ни к чему принуждать. Ты понял?
Он облизнул губы; взор горящих глаз был устремлен на меня. В поле его зрения мое лицо было перевернуто, но он, видимо, все же не мог не разглядеть на нем гримасу гнева, потому что в следующий миг его веки дрогнули, и он сказал:
– Я… понял.
– Отлично. И перестань твердить мне, чтобы я ушла. Я остаюсь.
Веки опять дрогнули:
– Хорошо.
Следующие четыре часа – не один, не два, а четыре! – были мучительными. Оникс зарывался мордой под одеяло всякий раз, когда Кингфишера одолевал новый приступ. Поначалу я изо всех сил пыталась удерживать его руками и ногами, когда он выгибался, но это не помогало, поэтому дальше я просто смотрела, как его тело неистово извивается и трясется. Серебряная цепочка на шее провисла, подвеска с двумя скрещенными клинками, увитыми лозами, завалилась в ямку между ключицами, мокрая от его пота, и я смотрела на эту проклятую побрякушку, недоумевая, почему она не работает, не защищает Кингфишера от ртути. Ибо виной тому, что с ним творилось, была ртуть, я в этом не сомневалась. Даже если бы не видела, как остервенело пляшет живое серебро вокруг его зрачка, все равно поняла бы, в чем дело, по неумолкающему многоголосию, которое слышала постоянно, все четыре часа, где-то на задворках сознания.
Эти два слова то тише, то громче гремели в моей голове, как беспощадное пророчество.
В самую темную ночную пору, когда тучи скрыли луну и комната наполнилась густыми непроглядными тенями, Кингфишер на время затих.
– Расскажи мне что-нибудь, Оша. Отвлеки. Иногда становится… легче, если мой разум чем-то занят.
Я провела ладонями по его плечам, скользя пальцами по тугим мускулам. Я гладила его уже целый час и не удивлялась, когда черные линии татуировок подползали ближе к тем местам, где моя кожа соприкасалась с его кожей. Я видела, как чернила перетекают на мои пальцы и движутся вверх по рукам, складываясь в новые узоры и образуя неведомые руны. Наверняка они так и останутся на мне утром, но в тот момент меня это не волновало.
– Что же тебе рассказать? – спросила я.
– Что угодно. Расскажи о своей… прежней жизни.
Я ненадолго задумалась, потому что не знала, с чего начать. В моей жизни было много такого, о чем мне не хотелось рассказывать. И такого, о чем не хотелось вспоминать. Некоторые события хранились в самых опасных уголках моей памяти, куда вообще не следовало заглядывать.
Голова Кингфишера качнулась у меня на животе.
– Почему ты хмуришься? – проговорил он.
Я опустила взгляд на него и обнаружила, что он тоже хмурится. Пот больше не катил градом с его лба, дрожь слегка унялась. Настала передышка.
– Не знаю. У меня мало светлых воспоминаний о Зильварене, таких, которыми можно было бы поделиться.
За последние четыре часа я постоянно к нему прикасалась, так что уже перестала это замечать, поэтому и сейчас рассеянно прошлась подушечками пальцев по его лбу, по виску, убрала с лица мокрые волосы. Он закрыл глаза. Длинные ресницы казались изящными мазками тонкой кисти на бледной коже.
– Мне не нужны светлые воспоминания, – хрипло прошептал он. – Мне нужна правда.
Эти слова прозвучали как дерзкий вызов, учитывая, что исходили они от мужчины, который сам отказывался говорить мне правду о себе в ответ на любые расспросы. Но я давно подозревала, что Кингфишер тоже связан чем-то вроде кровного зарока и попросту
– Отец погиб, когда мне исполнилось два года. Я его даже не помню, – ровным голосом начала я. – Мать была на четвертом месяце беременна моим братом Хейденом, когда это случилось. Песчаная дюна накрыла лагерь купцов на Стеклянных равнинах. Отец либо задохнулся, либо был раздавлен массой песка. Одно из двух. Мы потеряли кормильца, и мать стала проституткой.
