Читаем Ртуть онлайн бесплатно

– Что случилось с картинами? – спросила я. – Тут все холсты разорваны.

Напряжение, возникшее между нами, вдруг лопнуло, как туго натянутая веревка.

– Это я их уничтожил.

– Почему?

Он вздохнул, развернулся и решительно зашагал к двери. И, как вчера в обеденном зале, до вторжения и адского побоища, разбушевавшегося там, он использовал магию, чтобы голос прозвучал прямо мне в ухо, да так неожиданно, что я вздрогнула:

– Потому что иногда серебряная подвеска не способна удерживать тьму, таящуюся внутри меня.

Скрипнув зубами, я крикнула ему в спину:

– Ты что, серьезно? Вот так возьмешь и просто свалишь? Тогда я тоже возвращаюсь в свою спальню!

Кингфишер остановился, уже взявшись за дверную ручку:

– Ты встанешь с моей кровати, Оша, только если тебе понадобится облегчиться. Но даже тогда ты лишь дойдешь до уборной, никуда не сворачивая, а потом вернешься в кровать. В твоей крови еще остался яд. Тебе нужно соблюдать постельный режим, пока организм окончательно не восстановится.

– Постельный режим я могу соблюдать и в собственной спальне! – Выпалив эти слова, я задумалась. А разве у меня здесь есть спальня? Свое, личное пространство? Комната, в которой я проснулась, была роскошной – в Зильварене я могла лишь мечтать о такой, – но перспектива и дальше делить ее с Кэррионом Свифтом меня не вдохновляла, особенно сейчас, когда я себя так фигово чувствовала.

– Оставайся в этой постели, Оша. – Приказ прозвучал спокойно, почти ласково, но было ясно, что спорить бесполезно.

Я крепче вцепилась в одеяло:

– А ты тогда где собираешься ночевать?

Если Кингфишер хоть на секундочку вообразил себе, что я буду спать с ним в одной постели, он, мать его, жестоко ошибается.

Должно быть, он догадался, что у меня на уме, поскольку надменно ухмыльнулся:

– Я отправляюсь в Иррин на неделю. Там требуется мое личное присутствие.

– Что за Иррин еще?

– Военный лагерь по ту сторону гор, – кивнул он за окно. – Омнамеррин стоит надежной преградой между этим местом и мясорубкой на берегу реки.

– О… – Значит, я была отчасти права: военный лагерь, который нарисовало мое воображение, когда я впервые услышала о Калише, действительно существовал. Между ним и за́мком широченная полоса земли бугрилась и топорщилась острыми скалами, но он все же был там.

– К твоему сведению, я никогда не пользовался чужой слабостью, чтобы залезть к кому-то в кровать, – сказал Кингфишер. Теперь его голос звучал еще ближе. – Всегда получал приглашения, и уж с этим проблем не было.

Сколько самодовольства! Его высокомерие переходило все границы.

– Ну, на приглашение от меня можешь не рассчитывать! – отрезала я, натянув одеяло до самого подбородка.

Чтоб я сдохла… Опять эта улыбочка! За слегка приоткрытыми губами блеснули острые кончики клыков. Нужно держать себя в руках. Его улыбка может меня уничтожить.

– М-м… Это ты верно сказала. Не думаю, что ты меня просто пригласишь. Когда придет время, ты будешь меня умолять…

Я зарычала от бешенства. Первым, что мне подвернулось под руку, была подушка, и я швырнула ее ублюдку в голову. Но подушка оказалась слишком тяжелой и с глухим звуком плюхнулась на пол, когда ей оставалось прискорбно далеко до цели.

Хохот Кингфишера эхом заметался по коридору, когда он захлопнул за собой дверь спальни. Я порывисто откинула одеяло, решив запустить ему вслед что-нибудь более подходящее и желательно поострее, но когда попыталась спустить ноги с кровати… у меня ничего не вышло. Мышцы отказались повиноваться. Не шелохнулись.

«Я парализована!» – мелькнула паническая мысль. Что-то явно было не так. Ведь лекари сделали свое дело… Почему я не могу сдвинуться с места? Боги непреходящие, нет, о нет, нет-нет… Как только я прекратила попытки слезть с кровати и просто попробовала согнуть ноги в коленях, тело меня послушалось, и я даже всхлипнула от облегчения, прижав ладонь ко рту. Это не паралич! Я могу шевелить ногами! Но почему-то не могу встать…

Минуточку.

Нет. Только не это.

«Ты встанешь с моей кровати, Оша, только если тебе понадобится облегчиться. Но даже тогда ты лишь дойдешь до уборной, никуда не сворачивая, а потом вернешься в кровать».

От осознания того, что происходит, я похолодела. Вот почему я подумала, что спорить бесполезно, когда Кингфишер так спокойно велел мне оставаться здесь. Потому что он привел в действие магию кровного зарока, связавшего меня с ним.

Мне придется остаться в этой постели.

У меня нет выбора.

Пять дней.

Пять гребаных дней я спала в кровати Кингфишера и ела в кровати Кингфишера. А когда мне нужно было облегчиться, как изящно выразился Кингфишер, мое тело соглашалось встать и ноги несли меня прямиком к едва заметной двери за большим платяным шкафом в роскошную, отделанную мрамором ванную комнату, позволяли сделать свои дела и помыть руки, а затем сразу же уносили меня обратно в комфортабельную тюрьму под балдахином.