Читаем Ртуть онлайн бесплатно
– Ты даже не представляешь, каким жалким будет остаток твоего скоротечного существования, девочка, – прошипел вампир. – Кингфишер будет моим так или иначе. Ты поможешь мне восстановиться, а потом создать непобедимую армию, которая сметет Ивелию с лица земли. А он станет…
Я атаковала. Кинжал из ножен у меня на бедре не шел ни в какое сравнение с Утешителем, но он был остро отточен, и только это имело значение. Я вонзила лезвие в горло Малькольма, заорав от боли в ребрах. Вампир вытаращил глаза, его зрачки превратились в вертикальные полоски.
– Ах ты… сука…
Я провернула кинжал и выдернула его, зарычав от усилий. Вместе с клинком из раны выскочил кусок мяса, кровь ударила фонтаном, как из гейзера, и повалил серый дым. Кровь короля вампиров не была черным ихором, как у фидеров, – струя била из артерии, довольно темная, но все-таки красная. Вскипая от ярости, Малькольм схватился за шею и взревел. Ему не требовалось оружие, чтобы убить меня, – справился бы голыми руками. С бешеным рыком он ударил меня кулаком в живот и дернул руку вверх.
Это был голос Кингфишера. Кристально-чистый, отчетливый.
Он шел ко мне.
Он будет здесь слишком поздно.
Волна холода распространилась по моему телу. Но боли не было. Пока что не было. Она только зарождалась где-то на окраинах моего сознания, расползалась, как утренние морозные узоры по периметру оконного стекла.
А потом боль обрушилась на меня ледяной глыбой.
Я умирала. Малькольм об этом позаботился. Он торжествующе вытянул окровавленный кулак из моего тела.
– Говорят, смертельное ранение в брюшную полость – самый мучительный способ расстаться с жизнью. – Голос его скрежетал и посвистывал – похоже, я нанесла ему немалый урон своим кинжалом. Но голова короля вампиров по-прежнему держалась на плечах, и это было прискорбно. – Пожалуй, оставлю все как есть. Ты продержишься еще достаточно долго, чтобы он застал тебя в этом состоянии. Наш Кингфишер такая душка, когда грустит с разбитым сердцем.
Наш Кингфишер?
– Я тебя убью, – прохрипела я. – Пусть это будет последнее, что я смогу сделать, но оно того сто́ит.
Малькольм расхохотался:
– Я тебя умоляю, девочка! Не надо суеты, умри с достоинством. Ты не можешь меня убить. Я бессмертен.
Он убрал руку от шеи, и я увидела, что рана у него почти затянулась. Мышечная ткань восстанавливалась медленно, волокно за волокном, но было ясно, что еще немного, и вампир будет как новенький. Вот только меня это не волновало. Я не тешила себя иллюзией, что сумею убить его кинжалом. Я просто хотела его немножко отвлечь…
Улыбка Малькольма исчезла, когда я подняла на ладони кожаный мешочек, куда он положил монету. Тот самый мешочек, который я сняла у него с пояса, пока он проделывал дыру у меня в животе. Глаза короля вампиров расширились, он потянулся к моему трофею:
– Отдай это мне! Отдай, и я успею тебя спасти. Пока еще есть время.
Настал мой черед смеяться. Во рту у меня хлюпало от крови, тело сводило судорогами агонии, но оно того стоило.
– Почему это для тебя так важно – чтобы Кингфишер остался здесь и продолжал страдать? Неужели ты правда хочешь, чтобы столько жителей Гиллетрая до скончания времен горели в огне, корчась от боли? Твоя душа
Малькольм виновато пожал плечами:
– У меня нет души, девочка. – И бросился на меня.
Я, конечно же, не могла ему помешать завладеть мешочком и стремительно отпрянуть от меня. Даже не пыталась. Берегла последнюю оставшуюся искру энергии.
Глаза вампира торжествующе просияли. Но сразу потухли, едва он открыл мешочек и ничего не нашел внутри. Тогда его взгляд снова метнулся ко мне, челюсть отвисла.
Монета уютно лежала у меня на ладони, и в руке отдавалась привычная дрожь металла, когда я подняла ее повыше, чтобы вампир увидел.
– На что там ставил Беликон? Листик или рыбка?
– Не смей! – заорал Малькольм. – НЕ СМЕЙ!
Я подбросила монету. Невысоко. Так, чтобы не дать ублюдку шанса перехватить ее в воздухе, как в тот раз, когда жребий кидал Беликон. Крошечный серебряный диск засверкал, вращаясь в полете. Какой стороной вверх упадет монета, больше не имело значения. Важно было только одно – чтобы она упала. Твердь содрогнулась, когда сияющее серебро ударилось об обсидиан.
А потом последовал момент полного затишья, как будто руины Гиллетрая застыли перед бурей.
– Тупая сука… Что ты наделала? – прошептал Малькольм.
И вот тут началось. Страшный порыв ветра пронесся по лабиринту. Он возник ниоткуда и сразу с диким воем разбушевался в обсидиановых проходах, где столько десятилетий провел в заточении Кингфишер. Ветер вырвался наружу и обрушился на трибуны амфитеатра.
Ветер заглушил своим ревом крик измученных душ. Прокатываясь по рядам, он превращал живых мертвецов в столпы пепла и тотчас развеивал их в ночном небе. Сотни тысяч высших и меньших фейри обретали покой, их страдания подходили к концу.
