Читаем Ртуть онлайн бесплатно
Малькольм зарычал, глубже погрузив клыки в шею Кэрриона. Он уже потерял контроль над собой, полностью отдавшись наслаждению – по тому, как дергалось его горло, было видно, что он пьет кровь огромными глотками. Вдруг вампир в бешенстве отстранился – возможно, хотел половчее впиться в плоть или найти более подходящую вену? Но на его лице отразилось изумление. Губы, окрашенные алым, скривились, подбородок странно затрясся.
– Ты… – Малькольм, нахмурившись, уставился на жертву.
Кэррион был смертельно бледен, тем не менее он ухмыльнулся, глядя на вампира безумными глазами:
– Надо было все-таки позволить мне представиться полностью. Невежливо перебивать людей.
Малькольм попятился, одновременно оттолкнув контрабандиста, но тот каким-то чудом сумел устоять на ногах.
– Все зовут меня Кэррионом Свифтом. Но когда-то у меня было другое имя – Кэррион Даянтус. Я первородный сын Рурика и Амелии.
Малькольма затрясло. По всему его телу прокатывались судороги, с губ тонкой струйкой потекла кровь, закапала на монеты у ног.
– Ты обманул меня? – Он закашлялся; изо рта разлетелись красные брызги. – Обманом заставил выпить кровь Даянтусов?
– Гребаные… боги… – синхронно выругались Кингфишер и Лоррет.
– Что происходит? – Кто-то уже называл при мне эту фамилию – Даянтус, но я не могла вспомнить когда.
Кингфишер вдруг вышел из оцепенения и перехватил меня за локти:
– Ты чувствуешь ее? Слышишь?
– Я… не знаю! Мне кажется… – Но в следующий миг я услышала. Едва различимый шепот. Один слабый голос. – Есть! Засекла!
Изо рта Малькольма повалил грязно-серый дым. По идеальной, фарфорово-гладкой коже лица разбежались черные пульсирующие вены.
– Что ты наделал?! – заорал Беликон. Они с Мадрой, вскинув руки, устремились вниз по склону серебристого холма.
Кингфишер встряхнул меня:
– Сейрис, она где-то здесь?
– Нет, не здесь.
– Но в пределах лабиринта?
Я кивнула.
Он сунул мне в ладонь Утешителя и сжал мои пальцы вокруг рукояти:
– Тогда беги. Найди ее. Покончи с этим.
«Вдовье горе» выдохлось. Ребра пронзала боль, пока я мчалась по лабиринту, бешено работая локтями. Утешитель в моей руке сек воздух. Стены больше не перемещались. Ясное дело, раньше они двигались по воле Малькольма, а он теперь был немножко занят – задыхался, умирал? – и не мог заниматься такими манипуляциями.
Обсидиановые проходы наводили ужас, даже когда я бежала по ним с друзьями, теперь же они пугали меня до дрожи.
Там было слишком тихо.
И я сначала не понимала почему.
А потом до меня дошло: обгоревшие мертвецы на трибунах умолкли.
И что это означало? Что Кингфишер погиб? Что Лоррета и Кэрриона тоже больше нет в живых? Мне хотелось взвыть. Страх и паника потихоньку овладевали всем моим существом. Я сходила с ума и уже почти не слышала слабый шепоток в голове. Он становился все тише, хотя чутье подсказывало, что я приближаюсь к его источнику.
Ртуть звала меня по имени.
Я вдруг засомневалась. Думала, что бегу в правильном направлении, но теперь мне показалось, что шепот доносится сразу со всех сторон.
Я бежала обратно тем же маршрутом, по которому мы добрались к центру лабиринта. Сердце выпрыгивало из груди. Было темно. И тихо. Я проскочила поворот. Под ложечкой засосало – пришлось вернуться и броситься со всех ног по другому проходу.
Голос молчал.
Я остановилась. Усталость и боль навалились разом, мне отчаянно хотелось свернуться клубком на полу и сделать вид, что ничего не случилось. Но пересилив себя, я сказала вслух:
– Затем, что все это неправильно. Все, что здесь творится, – неправильно. Это зло, и ты можешь положить ему конец.
– Если ты считаешь, что это смешно, тогда… тогда… – Я беспомощно всплеснула руками. Глаза защипало от слез.
– Да! Но посмотри, сколько здесь зла! Сколько боли, смерти и страданий. Ведь должно же добро прийти ему на смену? Для равновесия! Разве время не настало? – Я замолчала, не зная, как победить в споре, и вдруг сказала: – Я люблю его. Я не переживу, если он погибнет.
– Да.
Я смотрела во тьму, охваченная чувством безысходности.
– Да, – сказала я. – Мой супруг.
В ушах зазвенело от тишины – оглушительной, безнадежной.
Шепот смолк. Нить оборвалась.
