Читаем Ртуть онлайн бесплатно
Теперь я все-таки решила подождать, когда он предоставит мне слово. Тысяча возражений и отборная брань уже вертелись у меня на языке, но Беликон не позволил мне отвести душу – небрежным жестом дал понять, что я могу покинуть помещение, словно он внезапно потерял ко мне всякий интерес. У меня живот скрутило от ярости. Я не двинулась с места – еще чего, меня же так грубо отшили! Я даже пошире расставила ноги, собираясь остаться здесь надолго, но Эверлейн крепко взяла меня выше локтя и дернула за собой, к трибунам. Очевидно, моя аудиенция у короля все же завершилась.
– Идем. – Она заставила меня отойти от помоста, и я повиновалась, более того, разрешила ей усадить меня на свободную скамью в первом ряду с левой стороны зала. Как только мы обе уселись, Эверлейн прошипела: – Тебе что, правда жизнь не дорога́?
– Если Хейден погиб, тогда… да, моя жизнь ничего не сто́ит, – шепнула я в ответ.
Эверлейн некоторое время задумчиво меня разглядывала, но я на нее не смотрела – все мое внимание было сосредоточено на самодуре, занимавшем трон на помосте. Король, казалось, уже забыл обо мне. Надменное, жестокое лицо снова сделалось бесстрастным.
– Нам нужно решить еще кое-какие дела, – сообщил он во всеуслышание. – Приведите пса, и покончим с этим.
Что еще за пес?..
Фейри на трибунах снова зашептались, послышались восклицания. На край помоста ступил высокий рыжеволосый вельможа с тяжелым золоченым посохом в руке, несколько раз звучно ударил им об пол, и в зале воцарилась тишина. В дальнем конце шумно распахнулись тяжелые двери, и в открывшемся проеме образовалась суматоха, когда несколько королевских гвардейцев в боевых доспехах одновременно ворвались в зал. Всего их было шестеро или семеро. Они тащили кого-то по проходу к каменному помосту, осыпая ударами, как бешеного зверя.
Пленник упирался, неистово дергаясь, рыча и отбиваясь. Воины держали его крепко, но несмотря на их численное преимущество, ему все-таки удалось сбить с ног двоих. Наконец они общими усилиями швырнули его на колени у помоста.
По лицу связанного фейри волнами прокатывались тени. Он втягивал голову в плечи, сгорбившись на полу, но остроконечные уши все равно были видны. Грудь тяжело вздымалась и опадала. Татуировки сплетались в замысловатые узоры на всех не прикрытых черной одеждой участках кожи, словно там клубился дым, вползая вверх по шее и вихрясь на тыльной стороне ладоней.
Это был Смерть.
В таком одичалом состоянии он мало походил на того мужчину, который поднял меня на руки в Зале зеркал. Лишь когда фейри вскинул голову и оскалил зубы, я позволила себе наконец поверить, что это он.
Рядом со мной охнула Эверлейн, качнувшись вперед на краю скамьи:
– Вот дерьмо…
Когда все, кто был на трибунах, тоже разглядели лицо пленника, толпа разразилась криками:
– Живое Проклятие!
– Палач Гиллетрая!
– Черный рыцарь!
– Кингфишер![8]
– Кингфишер!
– Кингфишер!
Прозвище «Кингфишер» эхом раскатилось по всему тронному залу – его произносили десятки фейри с почтением и страхом.
– Он жив!
– Он вернулся!
Эверлейн, сидевшая рядом со мной, не сводила с Кингфишера глаз, а тот взрыкивал, озверело скалился и клацал зубами, бросаясь на гвардейцев.
– Все еще хуже, чем я думала, – прошептала она. – Гораздо хуже…
– Что с ним такое? – тихо спросила я.
Королевская дочь не ответила – молча буравила взглядом фейри, стоявшего на коленях перед Беликоном, и ее пальцы заметно дрожали, когда она прижала их к губам.
– Вы это видите? – Беликон, поднявшись с трона, сделал несколько шагов к Кингфишеру. Он не вложил меч в ножны – держал его в опущенной руке, и острие скрежетало по помосту, высекая снопы искр.
Чудовищный, полифонический, вибрирующий крик раздался в моей голове, как только металл чиркнул по камню. От этого оглушительного визга у меня скрутило живот и желчь подкатила к горлу. Я невольно прижала ладони к ушам, чтобы защититься от страшного звука, но он гремел внутри меня, и тошнота лишь усиливалась по мере приближения Беликона.
– Такова цена безрассудства! – громовым голосом продолжил король, обращаясь к подданным. – Цена безрассудства – безумие и смерть!
Кингфишер забился в путах еще отчаяннее, пытаясь освободиться и дотянуться до Беликона, но стражники навалились всем скопом и уложили пленника на пол. Один из них придавил коленом его шею, но он продолжил брыкаться, стремясь вырваться.
Король Беликон презрительно скривился, глядя на него, затем простер длань в театральном жесте и снова заговорил:
– Перед вами Погибель Ивелии! Чудовище, которое снится вашим детям в кошмарах. Тот, по чьей прихоти был сожжен целый город. Тот, кто мог перерезать глотку любому, кто оказывался у него на пути. Что скажете? Так ли уж страшен он теперь? Наводит ли по-прежнему ужас эта жалкая тварь?
