Читаем Ртуть онлайн бесплатно
Рэн вопросительно взглянул на друга, но тот смотрел только на меня. Выражение надменного превосходства, не сходившее с лица Кингфишера еще неделю назад, сменилось искренней заботой.
– Я останусь в палатке только в одном случае: если ты заставишь меня это сделать силой кровного зарока, – произнесла я звенящим от напряжения голосом.
Настал роковой момент. Тот самый, когда должно было решиться, завоюет он мое сердце окончательно или потеряет меня навсегда. Если Кингфишер сейчас прикажет мне остаться, лишив свободы воли, все те перемены, которые произошли в наших отношениях за последние дни, утратят свое значение. И плевать, что он нужен мне как воздух, – я больше никогда не скажу ему ни слова. Ни разу не взгляну на него. Между нами будет все кончено еще до того, как могло бы начаться. Мне будет больно, но еще больнее станет от его предательства. Я ждала, мысленно молясь всем богам, чьи имена узнала совсем недавно, чтобы он принял правильное решение.
Кингфишер перевел дух.
– Не хочешь вернуться в Калиш на время битвы? – тихо спросил он.
– Нет. – Если меня отправят отсиживаться в Калише, это будет еще хуже. Тогда между мной и Дарном встанет целый горный массив. Я не прощу этого никогда. Не смогу простить, даже если постараюсь.
Он стиснул челюсти. Принял решение. Я подобралась, ожидая, что сейчас в палатке с треском завертится дымная воронка теневого портала, но…
– Если ты примешь участие в битве, обещаешь всегда держаться рядом со мной?
У меня чуть коленки не подогнулись.
– Да! – быстро выпалила я, пока он не передумал. – Да, обещаю.
– А если в разгар сражения я скажу тебе укрыться в безопасном месте, пока не минует опасность?
– Я укроюсь на время.
– А если скажу тебе «Беги»?
– Побегу.
Прекрасные зеленые глаза прищурились, неотрывно глядя на меня:
– Дай слово!
– Слово не свяжет меня так, как любое обещание связывает тебя. Не будет гарантий, что я его сдержу.
– Знаю. Но люди все равно принимают обещания, когда доверяют друг другу, даже если эти обещания могут быть нарушены, верно?
– Да.
– Тогда дай мне слово, Оша, и я тебе поверю.
У меня в груди поднялась горячая волна. Я услышала именно то, что должен был сказать мужчина, с которым мне хотелось бы остаться навсегда.
– Даю слово.
Кингфишер кивнул, принимая мое обещание:
– Тогда быть посему. – Он проворно склонился к дорожному сундуку, стоявшему у изножия кровати, откинул крышку и достал оттуда длинный предмет, завернутый в ткань.
Я узнала его немедленно. Это был тот самый сверток, который Кингфишер привязал к седлу Аиды, когда мы покидали Зимний дворец. Сейчас он положил сверток на кровать, откинул края ткани, и Рэн округлил глаза при виде меча.
Это был не просто меч. Это был меч, с которого все началось. Тот клинок, что я выдернула из платформы, оказавшейся застывшим ртутным резервуаром в Зале зеркал дворца Мадры. Рукоятка Утешителя заблестела серебром в свете пламени, игравшего в камине, – раньше ее покрывала многовековая патина, не дававшая рассмотреть навершие. Теперь патина исчезла. От одного взгляда на это оружие захватывало дух. Меч был из тех, о которых слагают легенды. Из тех, что воспевают в балладах. Рукоять была увенчана полумесяцем, и его концы сходились так близко, что почти соприкасались, образуя кольцо. По всей двуручной рукояти до крестовины и дальше, по кромке клинка, бежала надпись на старофейрийском.
Кингфишер повернулся и протянул мне меч:
– Кости моего отца, должно быть, выбелены солнцами где-то в Зильварене. Его меч провел там последние тысячелетия, и теперь… – Он сделал паузу, окинув оружие взглядом. – Теперь этот меч нужно считать скорее зильваренским, чем ивелийским, я думаю.
В спальне сразу сделалось жарко, так, что мне трудно стало дышать. Кингфишер снял висевшие на стене кожаные ножны и вложил в них Утешителя. Я безмолвно развела руки в стороны, чтобы он мог застегнуть на мне поясной ремень с ножнами. Затем он ловко подогнал пряжку, чтобы ремень подошел к моей узкой талии. А я все это время изо всех сил сдерживала слезы.
Меч его отца…
Рэн стоял, скрестив на груди руки, и наблюдал за нами. Я поймала его взгляд, замирая от тревоги. Что я прочту в его глазах? Осуждение? Праведный гнев от того, что бесценное фейрийское наследие отдано в руки человеческому существу? Разумеется, нет. На лице Рэна было написано удовлетворение. Он словно хотел сказать: «Наконец-то свершилось. Так и должно быть, Сейрис Фейн, так и было задумано».
Кингфишер выпрямился и окинул меня взглядом:
– Ну вот. Ты готова?
– Да.
Сердце у меня колотилось о ребра как бешеное, но я чувствовала спокойную уверенность, ощущала надежный вес меча у себя на бедре.
– Будь бесстрашна и беспощадна перед лицом врага, – сказал Кингфишер.
Рэн ободряюще похлопал меня по плечу:
– Если же душе твоей суждено будет покинуть тело, выпей за нас стаканчик в первой таверне на своем пути в ином мире. Мы оплатим счет, когда туда доберемся.
