Читаем Ртуть онлайн бесплатно
– Малькольм – высший фейрийский вампир. Самый первый. Проклятие крови пало на наш народ много тысячелетий назад, и фейри тогда превратились в нечто очень похожее на нынешнего Малькольма. Когда было найдено лекарство, мой прадед и многие другие вместе с ним приняли спасение. Они пребывали в ужасе от того, какими монстрами стали, и хотели вернуться к прежней жизни. Но были и такие, кому пришелся по душе дар темной магии, который они получили вместе с проклятием крови. Им нравились обретенное могущество и обещание бессмертия.
– Но ведь все фейри и так бессмертны, разве нет?
Кингфишер рассмеялся:
– Нет, Оша. Мы не бессмертны. Нашей продолжительности жизни посвящено много научных исследований, есть разные гипотезы на эту тему. Так или иначе, мы живем гораздо дольше рода человеческого. Но все-таки стареем и в конце концов умираем. Такие, как Малькольм, не желали стареть. Им мало было тысячелетий, отмеренных от рождения. И то, что должно было стать проклятием и вечным наказанием нашего рода, они приняли добровольно, как благословение. Малькольм – самый могущественный из них. Он их король. Среди всех фейри, решивших остаться вампирами, он один способен полностью обратить кого угодно так, чтобы обращенный не потерял рассудок и остался самим собой. Когда его князья кого-нибудь кусают, жертвы умирают и воскресают без души, от них остается пустая телесная оболочка, лишенная разума и чувств, не испытывающая ничего, кроме неутолимого голода. Они подчиняются своим хозяевам и… убивают.
В том, что я услышала от Кингфишера, были бездны ужаса. Я боялась даже представить, что мою кровь может выпить кто-то из князей Малькольма, чтобы я умерла и вернулась – не к жизни, к существованию – фидером.
– С людьми в Ивелии именно это и произошло? – спросила я, уже замирая от страха перед тем, что услышу в ответ.
– А ты думаешь, куда исчезли твои соплеменники? Большинство солдат в орде Малькольма были когда-то людьми. Ивелийцы, пожелавшие снять с себя проклятие крови, пытались спасти меньших фейри и людей, обитавших в нашем королевстве, но те были легкой добычей для вампиров, более уязвимой. Они не могли защитить себя магией, так что…
Мне сделалось дурно. Я сама хотела знать правду, но знание оказалось невыносимым.
– Ты был у Малькольма, да? Все эти годы, когда никто о тебе ничего не знал… ты провел у него?
Лицо Кингфишера окаменело.
– Я не могу тебе сказать, – проговорил он.
«Я не могу тебе сказать…» Это странное напряжение, сковавшее мышцы вокруг его рта и глаз, показалось мне знакомым, словно и я испытывала нечто подобное. Кингфишер пытался внутренне сопротивляться чему-то или пробиться через заслон. Им как будто что-то управляло, а он…
Вот и ответ.
Он не мог контролировать собственное тело.
– Ты связан
– Замолчи! – отрезал он.
Я ожидала увидеть на его лице облегчение оттого, что хоть кто-то наконец понял, почему он умалчивает, где был и чем занимался во время своего долгого отсутствия. Но его реакция была совсем другой – в голосе звучала досада и даже раздражение.
– Тебе не приходило в голову, что я не хочу говорить, потому что это не твое дело? – резко спросил он.
– Это мое дело! – твердо сказала я.
– Нет, не твое.
– Все, что происходит с тобой, касается меня напрямую. Ты меня не обманешь. В течение последних пятнадцати минут ты был не таким отморозком, каким хотел казаться с тех пор, как сгреб меня вместе с потрохами с пола в Зале зеркал и спас мою жизнь. Ты начинаешь грубить, когда тебе надо от меня отделаться, чтобы я не лезла с расспросами. Огрызаться и ерничать – это всего лишь твой способ держать окружающих на расстоянии вытянутой руки, верно?
– Ты понятия не имеешь, кто я такой! – прорычал он.
Возможно, отчасти Кингфишер был прав. Но я уже начинала понимать, кто он. Начинала догадываться, видеть его лицо под маской. Сколько раз мне говорил об этом Рэн? Рэн все время твердил: уж я-то его знаю, на самом деле он не такой, сейчас он не в себе… Поведение Кингфишера было лишь прикрытием, дымовой завесой. У меня перед глазами как будто рассеялась пелена, и только сейчас я смогла разглядеть то, что скрывалось за ней.
– Ты вовсе не так презрительно ко мне относишься, как хочешь показать, – констатировала я.
Он подался вперед – хищный и опасный, как лев:
– Да неужели?
– Ты не презираешь меня.
– Любопытное предположение.
– Я думаю, ты не испытываешь ко мне ни капли презрения или ненависти.
Он рассмеялся и подступил еще ближе:
– А ты себя, часом, не переоцениваешь?
– Я знаю, что ты меня хочешь. – Я не сделала ни шагу назад, хотя все мое тело кричало, что надо бежать.
– Я могу хотеть трахнуть тебя и презирать одновременно, Оша. Одно другому не мешает.
– Нет, это не тот случай, – покачала я головой, стараясь не обращать внимания на огонь в его глазах. Еще немного, и он придвинется ко мне вплотную.
– А чем этот случай отличается от других?
– Между нами… что-то есть, и ты сам это понимаешь.
