Читаем Олимп онлайн бесплатно
Более пяти тысяч не пережили Падения Трои. Больше всего людей оказалось под обломками крупных зданий: храмы Афины и Аполлона рухнули, их несметные колонны ломались как спички. Бывший дворец Париса и нынешний дом Приама превратился в развалины. Никто на террасе храма Афины не спасся, кроме Гипсипилы, которая в это время гналась за мной. Многие были на западной и юго-западной стенах, которые не обвалились целиком, но во многих местах наклонились в ту или иную сторону, так что люди посыпались на камни в долине Скамандра или в город, на груды обломков. Так нашел свою смерть Приам и еще несколько членов царского семейства, включая злополучную Кассандру. Андромаха, жена Гектора и специалистка по выживанию, не получила ни единой царапины.
В древности Илион так же часто подвергался землетрясениям, как в наши дни этот участок Турции, поэтому люди знали, как себя вести, и, вероятно, мое предупреждение спасло не одну жизнь. Многие все-таки бросились к дверным проемам или на открытое пространство. Позже сосчитали, что несколько тысяч успели выбежать на равнину, прежде чем город рухнул, башни рассыпались, стены упали.
Я, не веря своим глазам, растерянно озирался. Самый царственный из городов, перенесший десять лет ахейской осады и месяцы войны с богами, обратился в руины. Повсюду пылали огни, но не от поврежденных газопроводов, как в мое время, а от жаровен, очагов и просто факелов в домах, которые теперь остались без крыши. Горело везде. Дым мешался с клубящейся пылью, заставляя сотни столпившихся на площади горожан кашлять и отчаянно тереть глаза.
– Мне нужно найти Приама… Андромаху… – сказала Елена между приступами кашля. – Найти Гектора!
– Позаботься о тех, кто здесь, Елена, – выговорил я между приступами кашля. – А я пойду на берег искать Гектора.
– Хок-эн-беа-уиии… – Она удержала меня за руку, не давая сразу уйти. – Кто это сделал? Или
– Боги, – не солгал я.
Древние пророчества утверждали, что Троя не падет, покуда цела перемычка Скейских ворот. Протискиваясь наружу вместе с бегущей толпой, я заметил разбитые деревянные створки и рухнувшую перемычку.
Прошло всего лишь десять минут, а все вокруг стало совершенно другим. Не только город погиб, едва его накрыл огненный обруч, но вся местность переменилась, и небо, и даже погода.
Двадцать с лишним лет я преподавал «Илиаду» в индианском университете и других местах, но мне в голову не приходило посетить Трою – развалины Трои у турецкого побережья. Зато я видел достаточно фотографий этого места, снятых в конце двадцатого – начале двадцать первого века. То, куда, подобно домику Дороти, упал Илион, больше походило на развалины Трои в местечке под названием Гиссарлык, чем на прежний оживленный деловой центр империи.
Глядя на изменившийся пейзаж и на изменившееся небо (ибо греки сражались при свете дня, теперь были сумерки), я вспомнил отрывок из байроновского «Дон Жуана», написанный в тысяча восемьсот десятом году, когда поэт, посетив Гиссарлык, ощутил одновременно и связь с героическим прошлым, и удаленность от него:
Овцы вокруг не бродили, однако, обернувшись на обрушенный город, я увидел знакомые очертания хребта (очевидно, на пять футов и два дюйма ниже), где Троя упала на каменные развалины, оставленные археологом-любителем Шлиманом. Мне вспоминалось, что римляне срезали вершину, чтобы построить свой Илион через тысячелетие после гибели древнего Илиона, и я подумал, что нам повезло упасть с высоты всего пять футов два дюйма. Если бы не римские руины над греческими руинами, нам пришлось бы еще хуже.
На севере, где на много миль простиралась зеленая долина Симоиса, идеальное пастбище и выгон для троянских коней, теперь высился лес. Равнина Скамандра между городской стеной и побережьем, где последние одиннадцать лет разыгрывались бурные сражения, была изрыта оврагами и поросла чахлыми дубами и соснами. Я пошел к берегу, взобрался по дороге на Лесной холм, как его называли троянцы, даже не сознавая толком, где нахожусь, – и вдруг остолбенел.
Море исчезло.
Не отступило на несколько миль, как я знал по воспоминаниям прошлой жизни.
Я нашел на вершине холма самый высокий валун, сел и задумался. Я гадал не
