Читаем Олимп онлайн бесплатно
– Это твое личное дело. – Афина скабрезно подмигивает, так что Ахиллес чуть вновь не хватается за кинжал. – Но если ты человек действия, – продолжает она, – то отнеси тело своей любимой на вершину Олимпа. Там, в большом здании у озера, скрывается наш божественный секрет – в прозрачных, наполненных жидкостью баках чуждые этому миру создания залечивают наши раны, возвращают нам жизнь, улетевшую, по твоему удачному выражению, за ограду зубов.
Ахиллес поворачивается и смотрит на гору, блистающую в солнечных лучах. Ей нет конца. Вершина теряется за облаками. Крутые скалы у подножия – всего лишь подступ к исполинскому массиву – и сами не ниже четырнадцати тысяч футов.
– Подняться на Олимп… – произносит Ахиллес.
– Там был эскалатор… лестница, – говорит Афина, указывая длинным копьем. – Видишь вон те развалины? Это самый легкий путь.
– Я должен буду каждый шаг преодолевать с боем, – мрачно ухмыляется Ахиллес. – Я все еще воюю с богами.
Паллада Афина ухмыляется в ответ:
– Боги теперь воюют между собой, сын Пелея. И еще они знают, что бран-дыра закрылась навеки. Смертные больше не угрожают чертогам Олимпа. Думаю, никто тебя не заметит и не станет тебе мешать по пути. А вот когда ты окажешься на месте, они забьют тревогу.
– Афродита, – шепчет быстроногий мужеубийца.
– Да, она там будет. И Арес. Создатели той преисподней, в которой ты очутился. Дозволяю тебе убить обоих. А за свою поддержку, наставления и чудесную амброзию я попрошу лишь об одной услуге.
Ахиллес оборачивается, молча ждет.
– Как только воскресишь свою амазонку, уничтожь прозрачные баки. Убей Целителя – чудовищную сороконожку, многоглазую и многорукую. Разрушь все в том зале.
– Богиня, разве ты не губишь этим свое собственное бессмертие?
– Это уж моя забота, о сын Пелея.
Афина протягивает руки ладонями вниз, и золотые капли амброзии падают на окровавленное, израненное тело Пентесилеи.
– Иди же. А мне пора заняться своими делами. Скоро решится судьба Илиона. А твоя участь здесь, на Олимпе.
Она указывает на вздымающийся в небо вулкан.
– Ты говоришь так, словно я наделен божественной силой и властью, – шепчет Ахиллес.
– Ты всегда был наделен ими, сын Пелея, – изрекает Паллада и, воздев свободную руку для благословения, квитируется прочь.
Раздается негромкий хлопок – это воздух устремляется в образовавшийся вакуум.
Ахиллес кладет тело Пентесилеи среди других мертвецов, но лишь затем, чтобы завернуть его в самое чистое покрывало из своего шатра. Потом находит щит, копье и шлем, походный мешок с хлебом, кожаные мехи с вином, которыми запасся несколько часов назад – как давно это было! Наконец, приладив оружие, он опускается на колени, поднимает мертвую амазонку и начинает идти к Олимпу.
– Фу-ты! – Даэман стягивает с лица туринскую пелену.
Сколько прошло минут? Он проверяет ближнюю сеть – ни одного войникса поблизости. Они могли бы разделать его, как рыбину, пока он смотрел драму.
– Фу-ты, – повторяет Даэман.
Никакого ответа. Лишь волны негромко плещут о берег.
– Что важнее? – бормочет он. – Как можно скорее доставить работающую туринскую пелену в Ардис-холл и разобраться, зачем Калибан либо его повелитель ее мне оставили? Или вернуться в Парижский Кратер и узнать, что задумал многорукий-как-каракатица?
С минуту он стоит на коленях, затем одевается, сует туринскую пелену в рюкзак, вешает меч на пояс, поднимает арбалет и начинает подниматься на холм к факс-павильону.
Ада проснулась в темноте и увидела в комнате сразу трех войниксов. Один из них держал между длинными пальцами-лезвиями отрезанную голову Хармана.
Ада проснулась в предрассветных сумерках. Сердце у нее колотилось. Рот был открыт, будто в крике.
– Харман!
Она резко села на край кровати и стиснула руками виски, сердце все еще колотилось так, что перед глазами плыло. Невозможно было поверить, что она ушла в спальню и заснула, когда Харман был еще на ногах. Все-таки глупая штука – беременность, подчас тело тебя предает.
Она заснула в одежде – в рубахе, холщовых штанах, жилетке и толстых носках. Теперь она, как смогла, поправила волосы и разгладила длинную юбку. Прикинула, не взять ли немного драгоценной горячей воды, чтобы помыться в тазу, который Харман называл ее птичьей купальней, но решила, что не стоит. Мало ли что могло произойти за час или два с тех пор, как она задремала. Ада обулась и поспешила вниз.
Харман стоял в парадной гостиной. Здесь сохранились большие стеклянные двери, и через них открывался вид на южную лужайку до ближнего невысокого частокола. Рассвета не было – тучи полностью скрыли солнце. Начинался снегопад. Ада видела снег раньше, но в Ардисе – лишь раз, да и то в детстве. Человек десять, в том числе странно раскрасневшийся Даэман, стояли у окон, смотрели на сыплющуюся белую крупу и негромко переговаривались.
Ада наспех обняла Даэмана и прижалась к Харману.
– Как Оди… – начала она.
