Читаем Олимп онлайн бесплатно
Минуту Ада одна на полуразрушенной площадке с Еленой Прекрасной. Усилившийся ветер свистит между камнями, доносит с озаренной факелами равнины крики бегущих греков и наступающих троянцев. Люди в городе торжествующе вопят.
Внезапно появляется Хокенберри.
– Твоя очередь, – говорит он и берет Елену за руку. – Ты оказалась права – никто из богов меня не преследовал. Им не до того. – Он кивает на колесницы в небе и разряды энергетических стрел, затем тянется к медальону, однако снова медлит. – Елена, ты уверена, что Менелай не убьет меня, когда я доставлю тебя на место?
– Он тебя не тронет, – шепчет Елена почти рассеянно, как будто прислушиваясь к шагам на лестнице.
Ада слышит лишь ветер и далекие крики.
– Погоди секунду, Хок-эн-беа-уиии, – говорит Елена. – Должна сказать, что ты был хорошим любовником… и добрым другом. Я очень тебя люблю.
Хокенберри сглатывает.
– И я… очень тебя люблю… Елена.
Черноволосая женщина улыбается:
– Я не отправлюсь к Менелаю, Хок-эн-беа-уиии. Я его ненавижу. И боюсь. Я никогда больше не отдам себя в его власть.
Хокенберри удивленно моргает и смотрит на далеких ахейцев. Теперь они перестраивают ряды за своим частоколом в двух милях от города, у бесконечной линии палаток и костров, там, где вытащены на песок бессчетные черные корабли.
– Если они возьмут город, он тебя убьет, – тихо говорит Хокенберри.
– Да.
– Я могу квитировать тебя отсюда. В какое-нибудь безопасное место.
– А это правда, мой милый Хок-эн-беа-уиии, что мир обезлюдел? Великие города? Моя Спарта? Каменистые пашни и пастбища? Одиссеев остров Итака? Золотые города Персии?
Хокенберри кусает нижнюю губу.
– Да, – говорит он наконец. – Это правда.
– Тогда куда же мне деться, Хок-эн-беа-уиии? На гору Олимп? Даже Дыра исчезла, а боги посходили с ума.
Хокенберри разводит руками:
– Значит, остается надеяться, что Гектор и его легионы сдержат их, Елена… милая. Клянусь, как бы все ни обернулось, я никогда не скажу Менелаю, что ты сама решила остаться.
– Знаю, – говорит Елена.
Из широкого рукава ее платья в ладонь выскальзывает кинжал. Стремительный взмах – и короткий, но очень острый клинок по рукоять уходит Хокенберри под ребра. Елена поворачивает лезвие, чтобы достать до сердца.
Хокенберри разевает рот в беззвучном крике, хрипит, хватается за обагренный живот и падает как подкошенный.
Но перед этим Елена успевает выдернуть кинжал.
– Прощай, Хок-эн-беа-уиии.
Она быстро и почти бесшумно спускается по лестнице.
Ада сочувственно смотрит на истекающего кровью мужчину. Если бы она могла ему помочь! Но разумеется, она всего лишь зрительница, невидимая и неосязаемая. Под влиянием порыва, вспомнив, как Харман общался с соньером, она прикасается к туринской пелене, нащупывает вшитую микросхему и представляет себе три синих квадрата в трех красных кругах.
И вдруг
– Помогите… мне… пожалуйста, – шепчет умирающий на стандартном английском.
Ада в ужасе расширяет глаза: неужели он
Ада сорвала турину со лба.
Она была в Ардис-холле, у себя в спальне. Дрожа от страха, с бешено бьющимся сердцем, Ада вызвала ладонную функцию времени.
Прошло всего десять минут с тех пор, как она легла с туринской пеленой, сорок пять – с тех пор, как ее любимый Харман улетел на соньере. Разум слегка мутился, к горлу подкатывала тошнота, как будто вернулся токсикоз. Ада попыталась прогнать неприятное чувство и заменить его решимостью, но дурнота лишь усилилась.
Скомкав туринскую пелену и сунув ее в ящик для белья, Ада поспешила вниз узнать, что происходит в Ардисе и его окрестностях.
Харман даже не представлял, что полет к Золотым Воротам окажется настолько захватывающим, а уж воображения Харману было не занимать. И он единственный на борту соньера пронесся некогда на деревянном кресле в циклоне света из Средиземного бассейна к астероиду на экваториальном кольце и думал, что с этим ничего сравниться не может.
Нынешний полет почти не уступал тому.
Соньер преодолел звуковой барьер (Харман знал про звуковой барьер из книги, которую просиглировал меньше месяца назад) еще до того, как поднялся на две тысячи футов над Ардисом. К тому времени, как машина прорвалась через верхний облачный слой к яркому солнечному свету, она уже летела почти вертикально и обгоняла собственные звуковые удары, хотя ее движение было далеко не бесшумным. Рев и свист воздуха за силовым полем заглушал любые попытки говорить.
