Читаем Олимп онлайн бесплатно
– А теперь женский голос с орбитального острова требует доставить Одиссея ей, – закончил за него Орфу и разразился глубоким рокотом, означавшим то ли иронию, то ли несварение желудка.
– Да, – сказал Астиг/Че. – Мы не знаем, позволят ли нашей космошлюпке и вашей подлодке войти в атмосферу Земли без пассажиров-людей.
– Можно проигнорировать приглашение из астероидного города на полярном кольце, – предложил Манмут. – Взять Одиссея с собой на Землю, потом, возможно, отослать шлюпкой на кольцо… – Он задумался. – Нет, не выйдет. Очень вероятно, что астероидный город откроет огонь по «Королеве Маб», если мы не выполним требования.
– Да, это представляется реальной возможностью, – сказал Астиг/Че. – Требование доставить Одиссея в астероидный город и то, что людей истребляют двуногие негуманоиды, – вот два новых фактора, с которыми мы столкнулись в последнее время.
– Жаль, что доктор Хокенберри от нас квитировался, – посетовал Манмут. – Его ДНК, пусть даже воссозданная олимпийскими богами или кем там еще, вероятно, защитила бы нас от орбитальных лейкоцитов.
– У нас осталось чуть меньше одиннадцати часов, чтобы принять решение, – сказал Астиг/Че. – Потом корабль подойдет к орбитальному городу полярного кольца и сбрасывать шлюпку с подводной лодкой будет уже поздно. Предлагаю вновь собраться через два часа и сделать окончательный выбор.
Заходя в грузовой подъемник вслед за товарищем, Орфу хлопнул Манмута тяжелой рукой по плечу.
Харман пережил битву при Ардис-холле в реальном времени.
До сих пор смотреть то, что показывала туринская ткань, – видеть глазами и слышать ушами кого-то незримого – было для него драматическим, но неважным развлечением. Теперь это был живой ад. Вместо нелепой и, по всему, вымышленной Троянской войны он наблюдал атаку на Ардис-холл, зная – чувствуя, – что все происходит либо прямо сейчас, либо записано совсем недавно.
Более шести часов провел Харман под пеленой, утратив связь с окружающей действительностью. Он видел все, начиная с нападения войниксов вскоре после полуночи и почти до восхода, когда Ардис пылал и соньер уносил на север его израненную, истекающую кровью, бесчувственную, любимую Аду, которую втащили на борт, словно мешок с нутряным салом.
Харман удивился, увидев в Ардисе Петира с соньером (где же Ханна и Одиссей?), и закричал от горя, когда Петир, пораженный камнем, упал на землю. Столько его ардисских товарищей умерли или умирали: юную Пеаэн сбило булыжником, красавица Эмма, потеряв руку, сгорела вместе с Реманом в заградительной канаве, Салас погибла… Оружие, которое Петир привез из Золотых Ворот в Мачу-Пикчу, не остановило войниксов.
Харман стонал под кроваво-красной туринской пеленой.
Через шесть часов изображение исчезло. Харман поднялся и отшвырнул пелену.
Маг снова исчез. Харман прошел в уборную, воспользовался причудливым унитазом, спустил воду, дернув за бронзовую цепь, повернул фарфоровую ручку крана, плеснул воды себе в лицо и принялся жадно пить из пригоршни. Потом еще раз обыскал двухэтажную кабину канатной дороги.
– Просперо!
Его крики эхом отдавались от металлических стен.
На втором этаже Харман рывком распахнул балконные двери, запрыгнул на лестницу, не думая о бездне под ногами, и быстро выбрался на крышу.
Холод обжигал щеки. Харман провел под туриной целую ночь, и сейчас справа вставало холодное золотое солнце. Тросы тянулись точно на север и поднимались выше. Харман встал на краю и поглядел прямо вниз. Он понял, что и кабина, и эйфельбан поднимались, должно быть, уже много часов. Джунгли и равнины остались позади, предгорья тоже, и теперь они ехали по настоящим горам.
–
Его крик эхом отразился от скал в сотнях футов внизу.
Харман стоял на крыше, пока солнце не поднялось над горизонтом на две ладони, но и тогда не сделалось теплее. Он понял, что замерзает. Эйфельбан завез его в область камня, льда и небес; все, что могло расти и зеленеть, осталось позади. Харман заглянул за край и увидел огромную ледяную реку. Глетчер – так именовалось это явление в книге, которую он когда-то сиглировал. Точно белая змея вилась между скал и заснеженных пиков, отражая слепящее солнце, морщась черными бороздами, испещренная глыбами, которые несла вниз.
С тросов над головой сыпался лед. Маховики гудели как-то по-особенному, холодно. На крыше качающейся кабины, на перекладинах лестницы и на самих тросах блестела прозрачная корка. Харман подполз к краю – руки болели, все тело била дрожь, – осторожно спустился, спрыгнул на заиндевелый балкон и, шатаясь, вошел в натопленную комнату.
Просперо грел руки у камина, где жарко пылали дрова.
Харман некоторое время стоял у стеклянных дверей, покрытых морозными узорами. Его трясло и от холода, и от гнева. Он переборол желание броситься на мага. Не хотелось очнуться на полу через десять минут, когда время так дорого.
