Читаем Олимп онлайн бесплатно

Фразимед. Да. Прорываемся нынче ночью. И да помилуют боги тех, кто останется и попадет в плен.

Тевкр. В жопу богов. Я говорю «да». Если нам судьба умереть на этом сраном берегу, бросим Судьбам вызов. Выступаем сегодня, как только стемнеет.

Поликсен. Да.

Аластор. Да. Сегодня.

Малый Аякс. Да.

Эвмел. Да. Все или ничего.

Менесфей. Будь тут мой повелитель Ахиллес, он бы устремился на Гектора. Может, нам повезет убить сукина сына, когда будем прорываться.

Нестор. Еще один голос за прорыв. А ты, Эхепол?

Эхепол. Думаю, мы все погибнем, если останемся здесь и будем обороняться еще день. Думаю, мы все погибнем, если попытаемся уйти. Я за то, чтобы остаться с ранеными и сдаться на милость Гектора в надежде, что в нем сохранились остатки благородства и чести. Однако я скажу своим людям. Пусть каждый решает за себя.

Нестор. Нет, Эхепол. Большинство пойдет за вождем. Ты можешь остаться здесь и сдаться, но я отстраняю тебя от командования и ставлю на твое место Амфия. Можешь идти прямиком в шатер, где ждут раненые, однако ни с кем не говори. Твоя дружина невелика и стоит слева от войска Амфия, так что мы можем их объединить, не перестраивая рядов. Я обещаю Амфию повышение, если он с нами.

Амфий. Я с вами.

Дрес. Голосую за своих эпейцев: мы будем драться и умрем сегодня либо будем драться и спасемся. Я хочу снова увидеть дом и родных.

Эвмел. Люди Агамемнона сказали, а моравеки подтвердили, что наши города и дома опустели, царства обезлюдели, наши родные похищены Зевсом.

Дрес. В жопу Агамемнона, в жопу моравеков и в жопу Зевса. Я собираюсь домой, узнать, ждут ли меня родные. Верю, что ждут.

Полипет(другой сын Агасфена, сопредводитель лапифов из Агриссы). Мои люди будут сегодня держать оборону и первые ночью пойдут в бой, клянусь всеми богами.

Тевкр. Не мог бы ты поклясться чем-нибудь более постоянным? Своими потрохами, например?

(Общий смех.)

Нестор. Итак, все согласились, и я тоже согласен. Сегодня приложим все силы, чтобы устоять под натиском аргивян. Для этой цели, Подалирий, проследи, чтобы утром подали всю еду, кроме той, что ночью каждый сможет унести на себе. И удвой утреннюю выдачу воды. Обыщите личные запасы Агамемнона и покойного Менелая, заберите все съедобное. Ободрите своих людей перед утренним боем, пусть знают, что надо продержаться день, не рискуя понапрасну жизнью, кроме как для спасения товарищей, а с темнотой мы пойдем в наступление. Некоторые из нас доберутся до леса и, если Судьбам будет угодно, вернутся на родину, к семьям. А если нет, наши имена золотом впишут в историю славы, которая вовеки не увянет. Внуки внуков наших детей будут посещать наши курганы в этой проклятой земле и говорить: «Да, были тогда мужи…» Итак, велите всем плотно позавтракать, ибо бо́льшая часть из нас будет ужинать в чертогах Аида[59]. Ночью, когда стемнеет, но до того, как взойдет луна, я поручу нашему любимому борцу Эпею проехать вдоль аргивских рядов, крича «Апете!», как перед началом колесничных состязаний и бега во время игр. И мы устремимся к свободе!

(На этом бы совету и завершиться – воодушевляющий конец, надо сказать, ибо Нестор – прирожденный вождь и знает, как зажечь собрание (не сравнить с моим завкафедрой в Индианском университете), – но, как всегда, кто-нибудь нарушает идеальный ритм идеального сценария. В данном случае это Тевкр.)

Тевкр. Эпей, благородный борец, ты не досказал нам свою историю. Что было дальше с олимпийским борцом, который оглушил противника и сбежал?

Эпей(все знают, он более честен, нежели умен). Ах с этим. Олимпийские жрецы нашли его в лесу и убили как собаку.

Ахейские полководцы разошлись к своим войскам, Нестор ушел вместе с сыновьями. Целитель Подалирий собрал отряд и пошел грабить шатер Агамемнона на предмет вина и еды, а я остался на берегу в одиночестве – насколько это возможно среди тридцати тысяч немытых мужчин, пропахших потом и страхом.

Я трогаю квит-медальон под туникой. Нестор не предложил мне проголосовать. За все время обсуждений никто из героев даже и не взглянул в мою сторону. Они знают, что я не сражаюсь, и не осуждают меня. Так же эти древние греки относятся к тем, кто любит рядиться в женское платье и белить лицо – в глазах большинства это не позор, но таких людей попросту не замечают. Я для них урод, изгой, не совсем мужчина.