Читаем Олимп онлайн бесплатно
Через какое-то время способность соображать вернулась, и Даэман заставил себя пошевелиться. Он снял с плеча арбалет, убедился, что тот заряжен и взведен. Проверил яйцо: оно пульсировало ярче, но нигде не треснуло. Закрепил на поясе молотки, втянул наверх сто футов веревки. Она показалась непомерно тяжелой.
А потом Даэман заблудился в туннелях. Когда он впервые полез в холодную нору, на улице еще только смеркалось и вечерний свет пробивался сквозь голубой лед, теперь снаружи было темно, лишь янтарные электрические разряды пробегали через живую ткань вокруг: Даэман был уверен, что голубой лед – что-то органическое, часть самого Сетебоса.
По пути сюда он у каждой развилки вбивал в лед желтую пластиковую метку, но одну из них, видимо, пропустил и теперь натыкался на новые развилки, туннели, которых раньше не видел. Вместо того чтобы возвращаться – развернуться в туннеле негде было, ползти ногами вперед страшно, – он выбрал нору, которая вроде бы вела наверх.
Дважды туннель заканчивался тупиком либо круто уходил вниз, так что все же приходилось ползти назад к развилке. Наконец туннель понемногу пошел вверх и расширился. Даэман, к своему бесконечному облегчению, уже во весь рост зашагал по плавному ледяному склону с арбалетом наперевес.
Внезапно он замер, пытаясь затаить тяжелое дыхание.
Менее чем в десяти футах перед ним была развилка, в тридцати футах позади осталась другая, и из одной, а может, сразу из обеих слышался скребущий звук.
«Калибаны». Ужас ощущался как космический холод, проникающий через термоскин, однако тут пришла еще более леденящая мысль: «Одна из рук».
Это была рука. Ладонь толщиной с тело Даэмана и намного длиннее его, подтягиваясь на острых десятидюймовых когтях, впиваясь в лед черными роговыми шипами, выползла из развилки перед Даэманом и замерла. Ротовое отверстие посередине сжималось и разжималось.
«Она ищет меня, – подумал Даэман, не смея дышать. – Чувствует тепло».
Он не шевельнулся, даже не поднял арбалет. Теперь все зависело от изношенного термокостюма: если тот излучает тепло, рука схватит Даэмана через миллисекунду. Он пригнулся к ледяному полу – не из страха, но чтобы скрыть тепло от осмотической маски.
Снова заскрежетало. Даэман вскинул голову и увидел, что рука выбрала туннель справа от него. Извивающийся мясистый стебель заполнил собой почти всю развилку.
«Будь я проклят, если поверну назад», – решил Даэман и двинулся вперед как можно тише.
Рука ползла через развилку; ярдов сто ее уже проскользнуло мимо, но она казалась бесконечной. Даэман уже не мог выносить скрип когтей по льду.
«Что, если она опишет круг и вернется сюда, за мной?»
– Огни небес напали! Вспышка света – трещат дерев верхушки – там, и там, и там, ударил следом гром! Глупец, над кем смеялся! Смотри! Лежит он, славит Сетебоса!
Расстояние и лед заглушали шипение Калибана, но оно неслось из туннеля сзади.
В каких-то дюймах от ползущей руки Даэман взвесил варианты.
Туннель был футов шесть шириной и шесть высотой. Приплющенная рука заполняла всю ширину развилки, но над ней оставался зазор фута в три. По другую сторону туннель постепенно расширялся и уходил вверх. Даэман сквозь термокостюм чувствовал движение воздуха. Возможно, до поверхности оставались какие-то сотни футов.
Как перебраться через руку?
Он подумал про ледорубы. Нет, ему не проползти шесть футов по потолку. Вернуться назад? Он подумал о возвращении в лабиринт, по которому полз, казалось, часами, и отбросил эту мысль.
Может, она проползет мимо? Надо же, какая чушь лезет в усталую голову! Рука тянется от Сетебоса, оставшегося далеко позади в сердце кратера.
«Он заполнит все туннели своими руками и скребущими пальцами. Он выслеживает меня!»
Даэман отстраненно отметил про себя, что у панического ужаса вкус крови, и тут же понял, что прокусил щеку. Во рту была кровь, но он не мог снять маску и сплюнуть, так что пришлось проглотить солоноватую жидкость.
«К черту».
Убедившись, что арбалет на предохранителе, Даэман перебросил его через серую скользящую массу. Арбалет пролетел в нескольких дюймах над мясистым стеблем и скользнул дальше по льду. С рюкзаком и яйцом пришлось повозиться.
«Оно разобьется. Всмятку. Мутное свечение (сейчас оно ярче, я уверен, что ярче) выльется, и это будет рука, не серая, а маленькая и розовая, она откроет рот и будет визжать, визжать, визжать, и большая серая рука вернется на крик или вынырнет позади, схватит меня…»
– К черту! – сказал Даэман вслух, не боясь, что его услышат.
Он ненавидел себя за трусость, за всегдашнюю трусость. Кто он такой? Пухлый Маринин малыш, способный только соблазнять девиц и ловить бабочек.
Он снял рюкзак, обмотал яйцо как можно плотнее и бросил боком над ползущей маслянистой массой.
Судя по звуку, скорлупа не треснула. Рюкзак плавно скользнул по стене на пол.
«Теперь моя очередь».
Чувствуя себя без рюкзака и арбалета легким и свободным, Даэман отступил на тридцать шагов по почти горизонтальному коридору и побежал вперед, не давая себе времени на раздумья.
