Читаем Олимп онлайн бесплатно
О чем он только думал, когда решил завести ребенка от женщины, семь лет назад отметившей Первую Двадцатку? По какому праву убеждал других возродить понятие семьи? Кто он такой, чтобы утверждать, будто новая реальность требует от мужчин воспитывать детей наравне с матерями? Что́ старик по имени Харман по-настоящему знает о семье, или о долге, или о чем угодно? Какой из него вождь? Да, он научился читать и некоторое время единственный на Земле это умел.
«Я ничем не лучше других».
Плазменный щит вокруг соньера погас, вращение прекратилось, хотя с обеих сторон еще тянулись языки огня.
«Если соньер разрушится, если у него просто кончится горючее, или энергия, или на чем там он летает, Ардис обречен. Ни одна душа не узнает, что с нами случилось, – мы исчезнем, и все тут, а жители Ардиса потеряют единственную летающую машину. Когда нападут войниксы либо появится Сетебос, людям не на чем будет улететь к факс-павильону, а значит, Ада и остальные окажутся в западне. И все из-за меня».
Звезды поблекли, небо стало синим, потом голубым, соньер, сбросив скорость, вошел в верхний слой облаков.
«Уложу Никого в какую-нибудь колыбель – и сразу обратно. Пусть Даэман, Петир, Ханна или кто-нибудь еще из молодых принимает решения и мотается в далекие края. Мое место рядом с Адой, я должен заботиться о ребенке». Последняя мысль испугала его сильнее, чем скачки и кувырки соньера.
Долгие минуты спускающийся диск окутывали облака, которые сперва клубились за гудящим защитным полем, будто дым вперемешку со снежными хлопьями, а затем понеслись мимо, словно души всех тех миллиардов людей, что жили и умерли на Земле до рождения Хармана. Потом соньер выскочил из облачной густой пелены в трех тысячах футов над горными пиками, и Харман вновь увидел внизу Золотые Ворота в Мачу-Пикчу.
Плато – высокое, крутое, с зелеными уступами – обрамляли зубчатые гребни гор и глубокие каньоны с еще более сочной зеленью. Древний мост со ржавыми башнями высотой больше семисот футов почти (но не совсем) соединял две горы по обе стороны плато, на котором виднелись еще более древние развалины – не более чем очертания зданий на фоне растительности. Сам исполинский мост побурел от времени, словно покрылся коростой засохшей крови; некогда ярко-рыжая краска на нем облупилась, оставив лишь пятна, похожие на лишайник. В полотне кое-где зияли провалы, несущие тросы местами полопались, однако Золотые Ворота по-прежнему оставались мостом – только ниоткуда в никуда.
Впервые увидев это сооружение издалека, Харман подумал, что огромные башни и тяжелые соединительные тросы обвиты ярко-зеленым плющом. Теперь он знал, что зеленые пузыри, висячие гроздья и трубки служили жильем и, возможно, были добавлены через столетия после строительства моста. Сейви даже сказала (и, возможно, не в шутку), что лишь бакигласовые пузыри и вьющиеся лозы удерживают древнюю конструкцию от разрушения.
Харман, Ханна и Петир приподнялись на локтях и смотрели вниз. Соньер замедлился, выровнялся, затем начал по широкой дуге снижаться к плато и мосту. Вид сейчас был даже драматичнее, чем запомнился Харману с первого раза. Тучи нависли низко, лил дождь, за горами на западе сверкали молнии, а солнечные лучи, пробиваясь через разрывы в несущихся облаках, озаряли мост, полотно, зеленые бакигласовые спирали и само плато. Черные завесы дождя на минуту закрывали вид и тут же уносились к востоку, так что игра теней и бликов создавала иллюзию живого движения.
Хотя нет, не иллюзию. Склоны и мост кишели тысячами каких-то существ. Поначалу Харман еще надеялся, что зрение играет с ним злую шутку, но тут соньер зашел на посадку к северной башне и стало ясно, что там, внизу, тысячи, если не десятки тысяч войниксов. Серые безглазые твари с кожаными выростами вместо головы сплошь покрывали зеленые вершины и древние развалины, взбирались на башни, толкались на полуобрушенном полотне, шестифутовыми тараканами сновали по ржавым несущим тросам. Их было не меньше десятка на плоской северной башне, куда в прошлый раз посадила диск Сейви и куда, судя по всему, соньер намеревался сесть.
–
– В ручном! – крикнул Харман.
Возникла голографическая панель управления, и он крутанул омниконтроллер, успев развернуть машину за считаные мгновения и полсотни футов до посадки в гущу войниксов. Два войникса скакнули в их сторону (один не допрыгнул каких-то десять футов) и беззвучно рухнули на скалы с высоты семидесятиэтажного дома. Оставшиеся на башне войниксы провожали соньер безглазыми инфракрасными взглядами, еще десятки карабкались по ржавым башням наверх, вгрызаясь в цемент шипами и лезвиями.
– Мы не сядем, – сказал Харман.
И мост, и склоны, и даже горные пики кишели войниксами.
– На зеленых пузырях войниксов нет! – крикнул Петир.
