Читаем Олимп онлайн бесплатно
Он находился на маленькой, застеленной ковром и уставленной книжными шкафами антресоли, составляющей часть комнаты побольше. Винтовая лестница кованого железа вела с антресоли вниз, к полу основной комнаты, и вверх через потолок – надо думать, на второй этаж.
Харман спустился.
Такой обстановки ему еще видеть не доводилось. Причудливая мебель, обитая алым бархатом, на окнах по южной стене – тяжелые шторы с золотой бахромой до красно-бурого ковра с затейливым рисунком. У северной стены камин – черное железо и зеленая керамика. Длинный стол на резных ножках тянулся по меньшей мере на восемь из пятнадцати футов стены с окнами – их переплет мог помериться сложностью с паутиной. Мягкие кресла и оттоманки, резные стулья блестящего темного дерева с инкрустацией золотом и повсюду то, что Ханна как-то в его присутствии назвала полированной бронзой.
Здесь была странная переговорная труба с раструбом из полированной бронзы, полированные бронзовые рычаги, выступающие из ящиков темно-вишневого дерева по стенам, на длинном дощатом столе стояло несколько бронзовых инструментов (у некоторых были бронзовые кнопки и медленно вращающиеся шестерни), дальше астролябия, в которой бронзовые кольца вращались внутри больших бронзовых колец, и мягко светящая бронзовая лампа. На столе были разложены карты, придавленные маленькими бронзовыми полушариями, другие карты, свернутые, торчали из бронзовой корзины на полу.
Харман подбежал и жадно уставился на карты, вытащил еще несколько и развернул, придавив бронзовыми полушариями.
Он в жизни не видел таких карт. Они были с координатной сеткой, но внутри сетки вились десятки тысяч тончайших параллельных линий – они теснились на бурых и зеленых участках карты, широко расходились на белых. В синих пятнах неправильной формы Харман угадывал озера, моря и океаны, возле синих извилистых линий – он догадывался, что это реки, – были написаны невообразимые названия: Тунгабхадра, Кришна, Годавари, Нормада, Маханади, Ганг…
На западной и восточной стенах между окнами поменьше, но с такими же сложными переплетами, Харман видел еще книжные шкафы, еще книги, еще бронзовые безделушки, нефритовые статуэтки, бронзовые механизмы.
Он подбежал к шкафам и вытащил наугад три книги, вдыхая запах столетий, которым веяло от древних, но еще крепких страниц и толстых кожаных переплетов. От названий у него заколотилось сердце: «Третья династия хана Хо-Тепа, 2601–2939 н. э.», «Тексты „Рамаяны“ и „Махабхараты“ по Ганеше Киборгу», а также «Эйфельбан. Руководство по техобслуживанию и интерфейс искусственного интеллекта».
Харман положил правую ладонь на верхнюю книгу, закрыл глаза, чтобы вызвать функцию сиглирования, и… задумался. Будь у него время, он предпочел бы прочесть эти книги – проговаривая каждое слово и пытаясь угадать его значение по контексту. Медленно? Да. Трудно, мучительно? Разумеется. Но чтение давало ему гораздо больше, чем сиглирование.
Он благоговейно положил тома на полированную, без единой пылинки столешницу и поднялся по винтовой лестнице на высокий второй этаж.
Там была спальня – изголовье кровати из столбиков полированной бронзы, красное бархатное покрывало с каймой, украшенной причудливым завивающимся узором, рядом с бронзовым торшером – широкое кресло с растительным орнаментом, к нему придвинута высокая кожаная оттоманка. К спальне примыкало помещение поменьше. Там были необычный фарфоровый унитаз под фарфоровым бачком с бронзовой цепью и гирькой, витражные окна в западной стене, бронзовые краны над раковиной и огромная фарфоровая ванна на кривых ножках. Харман вернулся в спальню. Здесь северная стена тоже состояла из окон – вернее, из стеклянных дверей с коваными железными ручками.
Харман открыл две створки и увидел балкон кованого железа в тысяче футов над джунглями. Солнце и зной ударили в лицо, как горячий кулак. Харман заморгал и попятился, не решаясь выйти на балкон, откуда ничего не стоило свалиться в пустоту.
Не отпуская двери, он высунулся ровно настолько, чтобы рассмотреть железную мебель с красными подушками и столик. Ширина балкона была футов десять. Наверху Харман видел огромный маховик под золотистым куполом на вершине башни и тросы шире его бедра, уходящие на запад и на восток. Сощурившись на восток, он различил еще одну вертикальную линию: милях в сорока темнела другая такая же башня. Он глянул на запад, куда уходило с десяток тросов, но там были только иссиня-черные грозовые тучи.
Харман аккуратно закрыл стеклянные двери и спустился по винтовой лестнице, утирая рукавом вспотевшие лоб и шею. Восхитительная прохлада совершенно отбила у него желание возвращаться в джунгли.
– Здравствуй, Харман, – произнес знакомый голос из полумрака у стола и тяжелых занавесей.
