Читаем Олимп онлайн бесплатно
Перед пересечением с более глубокой авеню Домениль трещина сворачивала к востоку. Даэман решил не тратить время на спуск, а перебраться по ледяному мосту. Внизу он видел бамбуковые и эверпластовые развалины улиц и авеню, которые знал всю жизнь, однако трещина уходила еще ниже, вскрывая слои железного и каменного города под знакомым ему Парижским Кратером. Даэману представилась ужасная картина: розовато-серый мозг роет землю бесчисленными руками, раскапывая кости города под городом. Что он там искал? И тут же в голову пришла еще более жуткая мысль: что он там зарыл?
На уровне улицы голубые жгуты и сталагмиты росли так часто, что идти по самой авеню Домениль было невозможно, но, к удивлению Даэмана, параллельно ей тянулась полоска зеленой травы. Он загнал в лед согнутую арбалетную стрелу, перекинул через нее веревку и аккуратно спустился на тридцать футов вниз, зная, что перелом ноги будет стоить ему жизни. Футах в десяти от земли из стены выдавался карниз. Даэман откачнулся и заскользил по веревке к невероятной зеленой полосе.
В темноте под карнизом ждала дюжина войниксов.
От неожиданности Даэман выпустил веревку, чтобы сорвать с плеча арбалет. Он упал с высоты четырех футов, поскользнулся на траве и покатился, так и не успев его достать. Теперь он лежал на спине, безоружный, и видел воздетые стальные руки, острые лезвия и панцири войниксов, застывших в восьми футах от него.
Заледеневших. Все двенадцать тварей почти целиком были во льду, наружу торчали части лезвий, ног, панцирей. Ни один не опирался на землю полностью: лед сковал их на бегу или в прыжке. Войниксы очень проворны. Как голубой лед мог возникнуть так быстро?
Даэман не знал ответа, но радовался, что так произошло. Кое-как поднявшись (бок и спина отозвались болью там, куда при падении подвернулись угловатый рюкзак и арбалет), он стянул веревку вниз. Можно было не забирать ее: в запасе оставалось еще сто футов, и он не исключал, что на обратном пути придется спешить, – в таком случае лучше залезть по веревке, чем взбираться на ледяную стену, вырубая ступени молотком. Однако Даэман подозревал, что до конца дня ему потребуется вся веревка. Идя на северо-запад параллельно авеню Домениль по тому, что именовал про себя Променад Планте[32] (хотя знакомый бамбуковый переход нависал сейчас в шестидесяти футах над головой, оплетенный голубым льдом), Даэман снял со спины арбалет, убедился, что оружие взведено, и двинулся дальше по невероятной здесь зеленой траве к сердцу Парижского Кратера.
Все в Парижском Кратере называли мост наверху Променад Планте. То было одно из редких старинных названий, предшествовавших всемирному языку, и никто на памяти Даэмана не спросил, что оно значит. Теперь, идя по зеленой дорожке по все более глубокому и темному каньону среди голубого льда и обнажившихся развалин, Даэман гадал, не назвали ли знакомый ему с детства переход в честь этой древней, забытой дороги, таившейся под городом века, пока Сетебос зачем-то не раскопал ее своими бесчисленными руками.
Даэман шагал осторожно, чувствуя нарастающую тревогу. Он сам не знал, что рассчитывает найти. Главной целью было получше разглядеть Сетебоса, если это вообще Сетебос, и, возможно, рассказать всем в Ардис-холле, что происходит с городом после вторжения. Однако сейчас, когда он видел то, что вмерзло в органический лед по обе стороны Променада, – еще полдюжины войниксов, груды человеческих черепов, развалины, столетиями не видевшие солнечного света, – ладони у него вспотели, а во рту пересохло.
Даэман пожалел, что не взял пистолет или винтовку из привезенных Петиром. Он отчетливо помнил, как Сейви выпустила в Калибана тучу флешетт при почти нулевой гравитации в подземной пещере на орбитальном острове Просперо. Она не убила чудовище; Калибан истекал кровью, ревел от боли, но все равно схватил Сейви длинными руками, перекусил ей горло и уволок тело в лабиринт канализационных труб и затопленных туннелей.
«Я пришел сюда, чтобы найти Калибана», – впервые осознал Даэман.
Калибан – его враг, его немезида. Это слово Даэман узнал всего месяц назад и сразу же понял, что в его жизни оно относится только к Калибану. И после того как он пытался убить существо, а потом бросил его умирать, направив на остров орбитальную машину с черной дырой, логично было бы предположить, что и Калибан считает Даэмана своей немезидой.
Даэман надеялся на это, хотя при мысли о новой схватке с Калибаном во рту совсем пересохло, а ладони взмокли еще сильнее. Потом он вспомнил, как держал в руках мамин череп, вспомнил пирамиду из черепов – на такое глумливое оскорбление был способен только Калибан, сын Сикораксы, творение Просперо, поклонник божества произвола и деспотической власти, Сетебоса, – и двинулся дальше, держа наготове арбалет, с двумя пусть жалкими, но все же острыми шипастыми металлическими стрелами.
