Читаем Олимп онлайн бесплатно
Из открытой двери лифтовой шахты появляется роквек с нарядом хамелеона. С виду – ничего особенного. Честно говоря, больше всего он напоминает мне полиэстеровый спортивный костюм, который я имел глупость завести в семидесятых, только на несколько размеров больше. Такой же дурацкий отложной воротник с острыми концами и зеленый блеск обезьяньей блевотины.
– Воротник растягивается и превращается в капюшон, – говорит Астиг/Че, словно прочитав мои мысли. – Наряд совершенно бесцветен. Зеленый оттенок – всего лишь стандартная настройка, чтобы ткань не терялась.
Я беру хамелеонью кожу, по наивности пытаюсь натянуть ее самостоятельно и через несколько мгновений уже кручусь вокруг своей оси в невесомости, цепляясь за тряпку, будто размахиваю знаменем.
Генерал Бех бен Ади вместе с рядовым хватают меня – они вроде бы знают, как упереться в консоль, чтобы не получить противодействие, равное действию по силе и противоположное по направлению, – бесцеремонно запихивают в костюм и пристегивают к одному из кресел при помощи ленты-липучки. Так я, по крайней мере, не улетаю.
Вытягиваю воротник и полностью закрываю голову капюшоном.
Это далеко не столь удобно, как нацепить Шлем Аида и сразу исчезнуть. Во-первых, в костюме ящерицы ужасно жарко. Во-вторых, нано-чего-то-там перед глазами не позволяет как следует сфокусировать зрение. Если смотреть сквозь такую штуку час, можно заработать адскую головную боль.
– Ну как? – спрашивает первичный интегратор Астиг/Че.
– Отлично, – вру я. – А меня видно?
– Да, – отвечает Астиг/Че, – но только на гравитационном радаре и в других диапазонах невидимого спектра. Визуально вы целиком слились с фоном – в данном случае с генералом Бех бен Ади. Те, к кому вы отправляетесь, будут пользоваться гравитационными радарами, приборами усовершенствованного тепловидения и тому подобной техникой?
Черт возьми, а откуда мне знать? Вслух я говорю:
– Есть одна загвоздка.
– Какая? Возможно, мы сумеем помочь, – озабоченно, почти участливо произносит первичный интегратор; моей жене очень нравился Джеймс Мейсон.
– Чтобы квитироваться, надо повернуть квит-медальон, – говорю я, гадая, насколько приглушенным звучит для них мой голос. Пот катится у меня по макушке, по щекам, по ребрам. – Я не могу этого сделать, не расстегивая костюма и…
– Хамелеоновый костюм сшит очень свободно, – перебивает генерал; судя по голосу, он меня недолюбливает. – Просуньте руку внутрь костюма. Даже обе руки, если хотите.
– А, ясно.
Я вытаскиваю правую руку из рукава и, считая, что разговор окончен, квант-телепортируюсь с «Королевы Маб».
«Еще как работает!» – хочется крикнуть мне, когда я оказываюсь в той точке пространства-времени, которую вообразил. Но тут я вспоминаю, что надо было попросить у моравеков оружие. А еще – воды и пищи. Ну и наверное, непробиваемые доспехи.
Однако сейчас мне лучше ничего не кричать.
Я материализовался в Великом чертоге собраний на Олимпе, и такое впечатление, что здесь все боги – за исключением Геры. Ее невысокий трон обвит черной траурной лентой. Зевс – футов пятьдесят высотой – восседает на своем золотом троне.
Все остальные, похоже, в сборе. Столько бессмертных я не видел даже на последнем большом совете, куда завалился в несравненно более удобном Шлеме Аида. Многие лица мне вообще незнакомы – и это после десятка лет ежедневных отчетов. Тут сотни и сотни богов – может быть, больше тысячи.
И все молчат. Ждут, когда Зевс к ним обратится.
Стараясь дышать потише и не грохнуться в обморок от удушливой жары в треклятом костюме, надеясь, что никто из небожителей не пользуется гравитационным радаром или усиленным негативным тепловидением, я замираю почти бок о бок с толпой богов, фурий, нимф, эриний и полубогов в ожидании, что скажет Зевс.
Еще до того, как пролезть в дыру на корпусе погибшего судна, Харман в целом понимал, что это такое. Протеиновые пакеты данных в его теле хранили тысячи справок о тысячах типов кораблей за десять тысяч лет человеческой истории. Он не мог подобрать полное соответствие, видя лишь искореженный нос и рваные листы эластичного, невидимого для гидролокаторов материала, однако был практически уверен, что попал на подводную лодку одного из последних столетий Потерянной Эпохи – вероятно, после рубикона, но до появления постлюдей. Времен Деменции.
Он прошел по слегка наклонному коридору, дыша через осмотическую маску, хотя пока еще находился в сухой части судна, и окончательно убедился, что это субмарина.
Харман стоял в помещении, стены которого отклонялись от вертикали всего лишь на десять градусов, однако столкновение с океаническим дном всего в двухстах футах ниже поверхности – задолго до того, как тут появилась Атлантическая Брешь, – покорежило металл и сбросило со стоек с полдюжины длинных контейнеров. Харман видел, что пистолет ему не потребуется. Внутри не было ничего живого. Он прижал пистолет к полосе-липучке у правого бедра и прикрыл его, слегка оттянув термоскин, словно убрал в кобуру, какие видел в библиотечных книгах Таджа.
