Читаем Олимп онлайн бесплатно
Он понял, что события прошлого года: туринские пелены с историей Троянской войны (шуточный подарок старому человечеству от Просперо, переданный через Одиссея и Сейви), их безрассудные путешествия, смертельное представление на орбитальном острове э-кольца, спасение оттуда, то, что жители Ардиса начали делать оружие, строить зачаточное общество, зарождение политики и даже какого-то подобия религиозных представлений…
Все это вновь сделало их людьми.
После четырнадцати с лишним веков комы и ледяного безразличия на Землю вернулась человеческая раса.
Их с Адой ребенок станет полноценным человеком – возможно, первым настоящим человеком после столетий удобного застоя под присмотром ложных богов-постлюдей. На каждом шагу его будут ждать опасности и даже смерть, ему придется изобретать новое, налаживать связи с другими людьми, просто чтобы уцелеть, невзирая на войниксов, калибанов, самого Калибана и Сетебоса…
Это будет интересно. И страшно. А главное – это будет
И в конце концов приведет – может привести – назад к «Мечу Аллаха».
Харман перекатился на бок, и его снова стошнило. На сей раз – в основном кровью и слизью.
Харман зажмурился от боли – разнообразных болей, но больше всего от боли нового понимания – и ощупал правый бок. Пистолет был на месте.
Он отклеил оружие от липучей ленты, другой рукой передернул затвор, как показывала Мойра, щелкнул предохранителем и приставил дуло к виску.
Демогоргон заслоняет собой половину пылающего небосвода. Асия, Пантея и неразговорчивая Иона по-прежнему испуганно закрывают голову. Склоны гор, утесов и вулканов заполняют исполинские неясные тени: титаны, Часы, чудовищные упряжные животные, просто чудовища, гигантские сороконожки – родственники Целителя, кошмарные возницы. Титаны занимают места, словно присяжные во время суда на ступенях греческого храма. Сквозь очки термокостюма Ахиллес видит все происходящее и почти жалеет, что видит.
Чудовища Тартара слишком чудовищны, титаны слишком косматы и слишком титанического роста, на возниц и существ, которых Демогоргон назвал Часами, почти невозможно смотреть. Как-то Ахиллес одним ударом меча рассек троянцу живот и грудь; из разрубленных ребер на него уставился крохотный гомункул и как будто даже моргнул голубыми глазками. Единственный раз в жизни быстроногого стошнило на поле боя. Так вот на этих тварей смотреть было так же трудно.
В то время как Демогоргон ожидает, когда кошмарные присяжные соберутся и рассядутся по местам, Гефест вытягивает из дурацкого пузыря на своей голове тонкий шнур и подключает его другим концом к капюшону Ахиллеса.
– Так слышно? – спрашивает увечный бог-карлик. – У нас на разговор всего несколько минут.
– Я-то слышу, а Демогоргон? Раньше у него получалось.
– Нет, это прямая линия. Демогоргон много чего умеет, но он не Дж. Эдгар Гувер[66].
– Кто?
– Не важно. Послушай, сын Пелея, нужно согласовать, что мы скажем Демогоргону и великанской братии. От этого многое зависит.
– Не называй меня так! – рычит Ахиллес, и его глаза вспыхивают огнем, от которого столбенели противники.
Даже бог Гефест отступает на шаг, натянув коммуникационный провод.
– Как тебя не называть?
– Сыном Пелея. Не желаю больше слышать этого имени.
Бог ремесел поднимает руки в тяжелых перчатках ладонями наружу:
– Ладно. Но поговорить надо все равно. У нас всего минута-две до того, как начнется этот суд кенгуру[67].
– Что такое кенгуру?
Ахиллеса раздражает уклончивость бога-недомерка. Быстроногий мужеубийца по-прежнему держит в руке клинок и сильно подозревает, что убить так называемого бессмертного легко – достаточно рассечь металлическое одеяние бородатого идиота и, отступив назад, наблюдать, как бог огня задохнется насмерть в кислотной атмосфере. С другой стороны, Гефест – олимпиец даже вдали от целебных баков, управляемых большой букашкой. Так что, возможно, наглый бородатый калека будет, как сам Ахиллес, просто кашлять и корчиться от боли целую вечность, покуда его не слопает какая-нибудь из океанид. Ахиллесу очень хочется проверить.
Он пересиливает это желание.
– Не важно, – отвечает Гефест. – Что ты скажешь Демогоргону? Или поручишь говорить мне?
– Нет.
– Ну тогда надо заранее договориться. О чем ты еще попросишь титанов и Демогоргона, кроме как убить Зевса?
– Я не собираюсь об этом просить, – твердо отвечает Ахиллес.
Бородатый карлик изумленно таращит глаза за стеклами шлема:
– Разве? Я думал, мы здесь как раз за этим.
– Зевса я убью сам, – говорит Ахиллес. – И скормлю его печень Аргусу, псу Одиссея.
Гефест вздыхает:
– Хорошо. Но для того чтобы я сел на олимпийский трон – а эту сделку ты мне обещал, и Никта на нее согласилась, – необходимо вмешательство Демогоргона. А Демогоргон безумен.
– Безумен? – переспрашивает Ахиллес.
Чудовищные тени в основном уже расселись по местам среди хребтов, шлаковых конусов и лавовых потоков.
– Слышал, как он тут распространялся о верховном Боге? – спрашивает Гефест.
– Если это не про Зевса, тогда я не знаю, о ком речь.
