Читаем Олимп онлайн бесплатно
– Еще мгновение – и ты умрешь, юный Ахиллес, – молвит отец бессмертных и смертных. – Однако знай, что я сказал истинную правду.
– Тебе меня не убить, Повелитель лобковых вшей.
Зевс потирает бороду:
– Сам – не смогу, спасибо Фетиде, позаботилась. Узнав, что обрюхатил ее не жалкий червяк Пелей, а сам Зевс, и ведая о предсказании мойр, она поняла, что я убью тебя, как мой отец Крон, пожиравший отпрысков, чтобы не выросли и не взбунтовались. Я бы так и сделал, юный Ахиллес, съел бы тебя младенцем, если бы Фетида не окунула тебя в вероятностное пламя чистого небесного огня. Ты квантовый уродец, единственный во вселенной, незаконный сын Фетиды и Зевса. Твоя смерть (и даже я не знаю подробностей, мойры всего не раскрыли) предначертана совершенно точно.
– Тогда сразись со мной, бог говна! – кричит Ахиллес и надвигается со щитом и мечом наготове.
Зевс поднимает руку. Ахиллес застывает на месте. Кажется, само время замерзло.
– Убить я тебя не смогу, мой маленький горячий ублюдок, – бормочет олимпиец как бы себе под нос. – Но что, если я отделю твою плоть от костей и растерзаю на составляющие клетки, на молекулы? Квантовой вселенной придется долго собирать тебя по крупицам – столетия, возможно, – и я не думаю, что процесс будет безболезненным.
Окаменевший на полушаге Ахиллес знает, что по-прежнему может говорить, однако не раскрывает рта.
– Или отослать тебя подальше, – Зевс указывает на потолок, – туда, где нет воздуха, пригодного для дыхания. Занятная головоломка вероятностной сингулярности небесного пламени.
– Воздух есть везде, кроме морских пучин! – рявкает Ахиллес и тут же вспоминает, как только вчера задыхался на высоких вершинах Олимпа.
– Космос опровергнет это утверждение. – Зевс издевательски ухмыляется. – Где-нибудь за орбитой Урана или в Поясе Койпера. Тартар тоже подойдет. Атмосфера там состоит в основном из метана и аммиака. Твои легкие обратятся в головешки. Но если протянешь в ужасных терзаниях несколько часов, успеешь пообщаться со своими прадедом и прабабкой. Знаешь, они даже любят смертных… на ужин.
– В жопу! – кричит Ахиллес.
– Быть по сему, – изрекает Зевс. – Доброго путешествия, сынок. Короткого, мучительного, но доброго.
Царь богов правой рукой описывает в воздухе плавную дугу, и плитки под ногами Ахиллеса начинают растворяться. В полу Одиссеевой пиршественной залы возникает круг пустоты, так что быстроногий мужеубийца стоит как будто на огнистых всполохах. Далеко-далеко снизу, из ужасной бездны под бурлящими серными облаками, где гнилыми драконьими зубами торчат черные горы, булькают озера расплавленного свинца, пузырится шипящая лава и движутся исполинские тени, доносится несмолкающий рев чудовищ, некогда звавшихся титанами.
Зевс снова поводит рукой, и Ахиллес летит в пропасть. Он исчезает без единого вскрика.
С минуту Зевс смотрит на пламя и черные клубы облаков, затем поводит ладонью слева направо: круг смыкается, пол затвердевает и вновь покрывается плиткой ручной работы. В доме вновь повисает могильная тишина, лишь где-то во дворе жалобно лает оголодавший пес по кличке Аргус.
Зевс со вздохом телепортируется прочь – пора призвать к ответу ничего не подозревающих богов.
Просперо не стал подниматься; Мойра сама повела Хармана по круглому мраморному балкону без ограждения, вверх по движущейся металлической лестнице, снова кругом, снова вверх и так далее, покуда пол Таджа не превратился в кружок, оставшийся, казалось, в милях под ногами. Сердце у Хармана стучало все громче.
В стене бесконечно вздымающегося купола были прорезаны маленькие круглые окошки, которых он не замечал ни снаружи, ни снизу. Они пропускали свет, а главное – давали предлог перевести дыхание и набраться храбрости; у каждого Харман задерживался посмотреть на горные пики, сверкающие под утренним солнцем. На севере и востоке изрезанные трещинами ледники скрылись под массой громоздящихся облаков. А в туманной дали за ними – за сотню, двести, а то и более миль, кто знает, – виднелся слегка изогнутый горизонт.
– Все порядке, – тихо сказала Мойра.
Харман обернулся.
– Я о том, как ты меня разбудил. Все в порядке. Прости, нам очень жаль. У тебя правда не было выбора. Механизмы для возбуждения установили задолго до того, как родился прапрапрадед отца твоего отца.
– Но какова была вероятность, что я окажусь потомком этого вашего Фердинанда Марка Алонсо хана Хо-Тепа? – спросил Харман. Он не прятал сожаления в голосе – да и не хотел прятать.
К его удивлению, Мойра рассмеялась. Непринужденно, внезапно, совсем как Сейви; недоставало разве что легкого привкуса горечи, всегда присущего веселью старухи.
– Сто процентов, – сказала Мойра.
Харман ошеломленно промолчал.
– Когда мы создавали новое поколение людей старого образца, Фердинанд Марк Алонсо позаботился, чтобы все мужчины этого рода получили часть его хромосом.
– Понятно теперь, почему мы такие тщедушные, безмозглые и ни на что не годные, – сказал Харман. – Чего ждать от плодов близкородственного скрещивания.
