Читаем Олимп онлайн бесплатно
– Судьбы согласны с тобой, Герино отродье, – говорит Никта; Ахиллесу хочется прижать мозолистые ладони к ушам, чтобы не слышать раскатов прибоя в ее голосе. – Мойры, эти чужеродные сущности, которых смертные зовут Судьбами, денно и нощно корпят над электронными счетами, манипулируют доменами магнитной энергии на многомильных витках вычислительной ДНК, и с каждым днем их взгляды на будущее становятся все туманнее, нити вероятностей расслаиваются, путаются, как если бы сломался ткацкий челнок Времени.
– Это все гребаный Сетебос, – ворчит Гефест. – Тысяча извинений, мадам.
– Да нет, ты совершенно прав, кузнец, – отвечает черная великанша. – Это все гребаный Сетебос; он вырвался на волю из арктических морей здешнего мира. Ты знаешь, ведь Многорукий явился на Землю – не на Землю этого смертного, а на нашу прежнюю родину.
– Нет, – говорит Гефест и наконец-то поднимает лицо. – Этого я не знал.
– О да, Мозг пролез в Брану.
Никта хохочет, и Ахиллес не выдерживает – зажимает ладонями уши. Подобные звуки не для смертных.
– Что говорят мойры? Сколько нам осталось? – шепчет Гефест.
– Пряха Клото говорит, нам остались считаные часы до того, как квантовый поток взорвет эту вселенную. Атропа Неотвратимая, владеющая ненавистными ножницами, что в намеченный миг перерезают нить каждой жизни, считает, что, возможно, у нас есть еще месяц.
– А Лахесис? – спрашивает бог огня.
– Та, что распределяет жребии, самая искусная, на мой взгляд, из одолевших фрактальные волны электронных абаков, предвещает победу Хаоса в этой вселенной и в этой Бране через неделю-другую. Как ни крути, а времени остается в обрез, искусник.
– Ты помышляешь о бегстве, богиня?
Ночь не отвечает. По склонам утесов и глубоким долинам эхом разлетается вой. Наконец она говорит:
– А куда бежать, кузнец? Куда нам, горстке первичных бессмертных, скрыться из вселенной, где мы родились, если она будет ввержена в хаос? Какую бы брану мы ни создали, куда бы ни телепортировались, вслед за нами потянутся нити разрушения. Нет, искусник, бежать некуда.
– Что же нам делать, богиня? – рычит Гефест. – Наклонимся ниже, обхватим сандалии руками и поцелуем на прощание свои бессмертные зады?
Ночь издает неразборчивый звук, похожий на веселенький эгейский шторм.
– Нужно посоветоваться со старшими богами. Причем как можно скорее.
– Старшие боги… – начинает Гефест и осекается. – Крон, Рея, Океан, Тефиса… Все сосланные в ужасные бездны Тартара?
– Да, – произносит Ночь.
– Зевс никогда этого не позволит, – говорит Гефест. – Олимпийцам запрещено общаться с…
– Так пусть он посмотрит в лицо действительности! – восклицает Ночь. – Иначе все закончится полным хаосом, и его правление тоже.
Ахиллес поднимается на две ступени навстречу громадной черной фигуре, перехватив щит, словно для битвы.
– Эй, вы еще не забыли, что я здесь? И по-прежнему жду ответа на свой вопрос.
Ночь наклоняется над человеком и тычет в него костлявым бледным пальцем, словно оружием:
– Пусть квантовая вероятность твоей гибели от моей руки равна нулю, сын Пелея, но, если я распылю твое бренное тело на молекулы и атомы, вселенной, даже на квантовом уровне, нелегко будет подтвердить эту аксиому.
Ахиллес ждет. Как он давно заметил, боги частенько несут ахинею, но, если потерпеть, рано или поздно начинают говорить разумно.
Наконец Никта произносит голосом, в котором грохочут волны:
– Гера, дочь Крона и Реи, сестра и жена Зевса, защитница ахейцев, готовая ради них на вероломство и кровопролитие, соблазном отвлекла Тучегонителя от его обязанностей и впрыснула ему под кожу Неодолимый Сон в огромном доме, где плачет верная жена и ткет при свете дня, а ночами распускает свою работу. Ее прославленный муж не взял своего любимого оружия на кровавую жатву под стены Трои, но повесил на деревянный гвоздь в потайном чертоге за потайной дверью, подальше от женихов и воров. Это лук, который никто иной натянуть не может, лук, способный послать стрелу через отверстия двенадцати топоров в ряд либо через вполовину столько же тел виноватых и безвинных людей.
– Спасибо за помощь, богиня, – говорит Ахиллес и пятится вниз по лестнице.
Гефест озирается и следует за ним, стараясь не повернуться спиной к исполинской эбеновой фигуре в струящихся одеяниях. Ночь тем временем исчезает.
– Какого Аида она плела? – шепчет ремесленник, активируя виртуальную панель управления и голографических коней. – Чья-то рыдающая жена, долбаные потайные комнаты, отверстия двенадцати топоров в ряд… Похоже на бредни вашего Дельфийского оракула.
