Читаем Олимп онлайн бесплатно
Примерно пятьдесят из четырехсот обителей Ардиса ужинали в главной столовой.
– Тебе надо есть. – Харман погладил Аду по животу.
– А ты проголодался?
– Нет еще.
От свежих ран в больной ноге его немного мутило. А может, из-за того, что мысленно он по-прежнему видел умирающего Одиссея.
– Ханна будет очень горевать, – шепнула Ада.
Харман рассеянно кивнул. Его грызла какая-то подспудная мысль, и он пытался дать ей дозреть.
Они прошли через бывшую бальную залу. Здесь десятки людей трудились за длинными столами: прилаживали перья и бронзовые наконечники к деревянным стрелам, мастерили копья, гнули охотничьи луки. Многие кивали Аде и Харману. Харман пошел в жаркую пристройку-кузницу, где трое мужчин и две женщины ковали бронзовые мечи и лезвия для ножей, а затем точили их на больших камнях. «К утру, – подумал Харман, – когда принесут расплавленный металл после ночной плавки, здесь будет нестерпимо душно». Он задержался, чтобы коснуться почти готового меча: оставалось лишь обтянуть рукоятку кожей.
«Какая грубая работа, – думал он. – Невозможно грубая не только в сравнении с Цирцеиным мечом, откуда бы он ни взялся, но даже с оружием из старой туринской драмы. И как горько, что первыми предметами, которые мы, люди старого образца, отлили и выковали за два с лишним тысячелетия, стало это грубое оружие, для которого снова пришло время».
В кузницу вбежал Реман – видимо, спешил с вестями в дом.
– Что случилось? – спросила Ада.
– Войниксы, – ответил Реман. Одежда у него была мокрая от дождя, в бороде блестели сосульки. Совсем недавно, покончив с работой на кухне, он ушел дежурить на стену. – Уйма войниксов. Ни разу столько не видел.
– Уже вышли из леса? – спросил Харман.
– Пока собираются под деревьями. Но их там сотни.
На всех дозорных башнях загудели колокола. Тревога. Если бы войниксы перешли в наступление, звучали бы охотничьи рога.
Столовая быстро пустела; люди одевались на бегу, хватали оружие и спешили занять боевые позиции на стене, во дворе, у торцевой стены, в дверях, окнах и на балконах дома.
Харман не двигался. Поток бегущих людей огибал его, словно камень посреди реки.
– Харман? – шепнула Ада.
Он повел ее против течения – назад, в лазарет, туда, где умирал Никто. Ханна уже оделась и нашла копье, но все никак не могла уйти. Петир как раз выходил, но вернулся, когда Харман и Ада приблизились к залитой кровью койке.
– Он не сказал «колы бей», – прошептал Харман. – Он сказал «колыбель». Колыбель на Золотых Воротах.
И тут на башнях затрубили рога.
Даэман понимал, что должен немедленно факсировать в Ардис и рассказать об увиденном, пусть даже милю с четвертью от огороженного факс-узла придется идти в темноте. Понимал, что должен, но не мог. Не был готов вернуться.
Он факсировал в безымянное место, которое нечаянно обнаружил полгода назад, помогая друзьям составлять подробную карту всех четырехсот девяти известных факс-узлов, когда обитатели Ардиса искали связи с уцелевшими жителями планеты, а заодно проверяли новые направления. Здесь было жарко и много солнца. Павильон стоял на холме под пальмами, колыхавшимися от морского ветерка. Сразу под холмом начинался пляж – белоснежный полумесяц, опоясывающий лагуну с такой прозрачной водой, что можно было видеть дно у основания рифа. Ни людей старого образца, ни постлюдей тут не было, хотя Даэман и обнаружил над северной частью пляжа заросшие руины города, стоявшего здесь до финального факса.
Он раз десять заглядывал сюда, чтобы спокойно посидеть и подумать, и ни разу не встретил войниксов. Однажды из прибоя за рифом вынырнул огромный безногий ящер и тут же занырнул обратно с тридцатифутовой акулой в зубах, но, помимо этого, никаких угроз Даэман здесь не встречал.
Он сбежал с холма на песок, бросил тяжелый арбалет и сел. Солнце пекло. Он скинул объемистый рюкзак, мокрый анорак и рубашку. Из кармана что-то свисало. Это оказалась туринская пелена со стола, где лежали черепа. Даэман отшвырнул ее и, сняв ботинки, брюки и трусы, побрел к воде, даже не обернувшись на заросли: нет ли кого поблизости.
Мама умерла.
Мысль была словно удар под дых, и Даэмана чуть снова не стошнило.
Умерла.
Он постоял голым на краю лагуны. Теплые волны плескались у ног, уносили песок из-под пальцев.
Умерла.
Он уже никогда не увидит маминого лица, не услышит ее голоса. Никогда, никогда, никогда, никогда, никогда[22].
Даэман тяжело опустился на мокрый песок. Он думал, что примирился с новым миром, где смерть окончательна, думал, что принял этот ужас, когда восемь месяцев назад на орбитальном острове Просперо едва не погиб сам.
«Я знал, что когда-нибудь умру… Но только не мама. Не Марина. Это… нечестно».
Он издал рыдающий смешок: надо же, нашел чему удивляться! После Падения умерли тысячи… Тысячи – он это знал наверняка, потому был одним из посланцев Ардис-холла в сотни других узлов, видел могилы, даже сам учил, как рыть ямы и складывать туда тела…
Мама! Долго ли ей пришлось мучиться? Забавлялся ли Калибан с добычей, истязал ли ее до того, как убить?
