Читаем Олимп онлайн бесплатно
– Голограмма, – раздалось в ответ. – Нет. Просперо принимает вещественную форму, когда пожелает, но желает он этого редко, я же, хотя столь многие столь давно называют меня духом, предпочитаю материальность.
– Почему ты говоришь, что эта колыбель убьет Одиссея? – вмешалась Ханна.
Она сидела на корточках рядом с бесчувственным телом, пытаясь нащупать пульс. На взгляд Хармана, Никто выглядел мертвым.
Ариэль шагнул – или шагнула – ближе. Петир таращился на прозрачную кожу существа. Лук он опустил, однако по-прежнему смотрел с подозрением и опаской.
– Это, – дух указал на восемь хрустальных гробов, – колыбели, в каких спала Сейви. Да, в них все жизненные процессы замирают, словно у насекомого в янтаре или трупа на льду, но эти ложа не исцеляют ран, о нет. Одиссей веками втайне держал здесь собственный временной ковчег, чьи возможности превосходят мое разумение.
– Кто ты? – спросила, поднимаясь, Ханна. – Харман говорил, ты аватара осознавшей себя биосферы, но я не знаю, что это значит.
– Никто не знает. – Ариэль изящно сделал (или сделала) полупоклон-полуреверанс. – Следуйте за мной к ковчегу Одиссея.
Дух подвел их к винтовой лестнице вверх, но вместо того, чтобы подняться, приложил правую ладонь к полу, и там раскрылось отверстие, явив глазам винтовую лестницу вниз. Ширина ступеней позволяла нести носилки, однако спускаться оказалось все-таки тяжело и неудобно. Петиру пришлось идти рядом с Ханной и придерживать раненого, чтобы не соскользнул.
Зеленый коридор вывел в помещение еще меньше и темнее комнаты с хрустальными гробами. Харман внезапно осознал, что они не в бакигласовом пузыре; комната была вырублена в бетоне и стали самой башни. Здесь стоял один-единственный саркофаг, не похожий на хрустальные гробы: больше, тяжелее, темнее, с прозрачным окошком над лицом того, кто лежал бы внутри. Мириады кабелей, шлангов, гибких и металлических трубок тянулись от него к огромной черной машине без единого дисплея или шкалы. Запах напомнил Харману воздух после сильной грозы.
Ариэль тронул (или тронула) пластину на боковой стороне ковчега – и длинная крышка с шипением открылась. Внутри лежали затертые полинялые подушки, еще хранящие отпечаток человека, телосложением похожего на Одиссея.
Харман и Ханна переглянулись, помедлили секунду и, не сговариваясь, опустили Одиссея-Никого в ковчег.
Заметив, что Ариэль собирается закрыть саркофаг, Ханна быстро шагнула вперед и поцеловала Одиссея в губы, затем отступила. Крышка со зловещим шипением закрылась.
Тут же между саркофагом и темным аппаратом вспыхнул янтарный шар.
– Что это значит? – спросил Харман. – Он будет жить?
Дух грациозно пожал тоненькими плечами:
– Кто из живущих ведает мысли обычной машины? Уж верно, не Ариэль. Однако машина решит участь того, кто в ней, за три оборота вашей планеты. А теперь пойдемте. Скоро здешний воздух станет непригоден для дыхания: его наполнят густые зловонные пары. Выйдем же на свет и потолкуем как цивилизованные существа.
– Я не оставлю Одиссея, – сказала Ханна. – Если через семьдесят два часа будет известно, выживет он или нет, я подожду.
– Ты не можешь остаться! – возмутился Петир. – Нам нужно поскорее разыскать оружие и возвращаться в Ардис.
Температура в тесном помещении стремительно росла. У Хармана под рубашкой потекли ручейки пота. Запах грозы усиливался. Ханна на шаг отступила от товарищей и скрестила руки на груди, всем видом показывая, что не тронется с места.
– Здесь ты погибнешь, остужая смрадный воздух своими вздохами, – промолвил (или промолвила) Ариэль. – Но коли ты желаешь следить, жив ли твой возлюбленный, то подойди ко мне.
Ханна подошла. Она была намного выше светящегося духа.
– Дай руку, дитя.
Ханна несмело протянула ладонь. Ариэль прижал (или прижала) ее к своей зеленоватой груди. Миг – и рука Ханны погрузилась
Харман и Петир не успели опомниться, как все закончилось. Ханна, высвободив руку, в ужасе смотрела на оставшийся в кулаке шарик – золотой с зеленоватым отливом. На глазах у людей он растаял и как будто впитался Ханне в ладонь.
Девушка снова ахнула.
– Это всего лишь индикатор, – произнес дух. – Теперь, едва состояние твоего милого изменится, ты об этом узнаешь.
– Как? – спросила Ханна; она была бледна, лоб покрылся испариной.
– Ты узнаешь, – повторил дух.
Они прошли за слабо светящейся фигурой обратно в зеленый бакигласовый коридор и поднялись по лестнице.
Все четверо молча прошли по коридорам и замершим эскалаторам, а затем по спирали из пузырей, обвивающей гигантский несущий трос. Остановились в стеклянной комнате, закрепленной на железобетонной поперечной балке южной башни. Сразу за стеклом войниксы на горизонтальном сегменте моста беззвучно кидались на зеленые стены, царапали их и скребли, но не находили ни входа, ни опоры. Ариэль, не обращая на них внимания, провел (или провела) людей в самый большой пузырь. Здесь были столы, стулья и встроенные в столешницы машины.
