Читаем Олимп онлайн бесплатно

– Возможно, – ответил Орфу. – Роберт Браунинг написал однажды поэму «Калибан о Сетебосе», где Калибан из шекспировской «Бури» рассуждает о своем боге по имени Сетебос, описывая того очень скупо: «многорук, как каракатица». Это бог-самодур, который кормится страхом и насилием.

– Это очень большая натяжка, – сказал Астиг/Че.

– Да, – согласился Орфу. – Однако тварь, которую мы недавно сфотографировали, выглядит как исполинский человеческий мозг, семенящий на исполинских человеческих руках. Невероятный плод эволюции в любом из миров, вы согласны? Однако Роберт Браунинг обладал очень богатым воображением.

– Так мы встретим на Земле Гамлета? – фыркнул Сума IV.

– О! – вырвалось у Манмута. – О! О, вот было бы славно…

– Прошу не отвлекаться, – вмешался первичный интегратор Астиг/Че. – Орфу, откуда ты все это взял?

Орфу вздохнул. Вместо вербального ответа голографический проектор из устройства связи на помятом и поцарапанном панцире огромного ионийца создал изображение, которое повисло над навигационным столом.

В виртуальном книжном шкафу стояло шесть толстых томов. Одна из книг – Манмут успел заметить заглавие: «В поисках утраченного времени. Том третий. У Германтов» – раскрылась на четыреста сорок пятой странице. Картинка увеличилась, так что стало можно прочесть печатный шрифт.

Внезапно Манмут сообразил: ведь Орфу оптически слеп и невидит того, что показывает. Значит, он помнит все шесть томов Пруста наизусть. От этой мысли ему захотелось взвыть.

Манмут вместе с другими прочел парящий в воздухе текст:

«Люди со вкусом говорят нам сегодня, что Ренуар – великий живописец восемнадцатого века. Но они забывают о Времени и о том, что даже в конце девятнадцатого века далеко не все отваживались признать Ренуара великим художником. Чтобы получить такое высокое звание, и оригинальный художник, и оригинальный писатель действуют по способу окулистов. Лечение их живописью, их прозой не всегда приятно для пациентов. По окончании курса врач говорит нам: „Теперь смотрите“. Внезапно мир (сотворенный не однажды, а каждый раз пересоздаваемый новым оригинальным художником) предстает перед нами совершенно иным и вместе с тем предельно ясным. Идущие по улицам женщины не похожи на прежних, потому что они ренуаровские женщины, те самые ренуаровские женщины, которых мы когда-то не принимали за женщин. Экипажи тоже ренуаровские, и вода, и небо; нам хочется побродить по лесу, хотя он похож на тот, что, когда мы увидели его впервые, казался нам чем угодно, только не лесом, а, скажем, ковром, и хотя в тот раз на богатой палитре художника мы не обнаружили именно тех красок, какие являет нашему взору лес. Вот она, новая, только что сотворенная и обреченная на гибель вселенная. Она просуществует до следующего геологического переворота, который произведут новый оригинальный художник или новый оригинальный писатель».

Все моравеки у навигационного стола стояли в молчании. Тишину нарушали только гудение вентиляторов, звуки машин и негромкие переговоры моравеков, на самом деле управляющих «Королевой Маб» в эту критическую минуту приближения к экваториальному и полярному кольцам Земли.

Наконец генерал Бех бен Ади нарушил молчание:

– Какая солипсистская чушь. Какой метафизический вздор. Какой бред сивой кобылы.

Орфу не отвечал.

– Может, это и бред сивой кобылы, – сказал первичный интегратор Астиг/Че, – но это самый правдоподобный бред сивой кобылы, какой я слышал за девять месяцев сюрреализма. Орфу с Ио заслужил путешествие в трюме «Смуглой леди», когда космошлюпка отправится в атмосферу Земли через… два часа и пятнадцать минут. Что ж, идемте готовиться.