Читаем Олимп онлайн бесплатно
– Тот, кого называют Бриареем и Эгеоном, на самом деле носит имя Сетебос, – шипит Гефест. – Десять лет он кормился вашей жалкой человеческой войной между троянцами и ахейцами. А теперь он опять на воле, и квантовые основы всей Солнечной системы под угрозой. Никта опасается, что они уничтожат не только собственную Землю, но и новый Марс и все принадлежащее ей темное измерение. Бран-дыры соединяют все. Они – Сикоракса, Сетебос, Просперо и остальная их братия – слишком много себе позволяют. Судьбы предсказывают полное квантовое разрушение всего, если кто-нибудь или что-нибудь не вмешается. Поэтому Ночь предпочтет увидеть на троне Олимпа меня, малорослого калеку, лишь бы мир уцелел.
Поскольку Ахиллес ни хрена не понимает в услышанном, он хранит молчание.
Демогоргон прочищает несуществующее горло, призывая толпу к порядку. Титаны, Часы, возницы, целители, прочие уродливые тени затихают.
– А лучшая новость, – Гефест понижает голос до шепота, словно гигантская бесформенная масса под покровом способна услышать его даже по прямому проводу, – Демогоргон и его бог Тихий едят Сетебосов на закуску.
– Это не Демогоргон здесь сумасшедший, – шепчет в ответ Ахиллес. – Это ты безумен, как троянская сортирная крыса.
– И все-таки ты позволишь мне говорить за нас обоих? – с жаром шепчет Гефест.
– Да, – говорит Ахиллес, – но если скажешь что-нибудь, с чем я не согласен, я порублю твой милый костюмчик на железные шарики, потом отрежу тебе яйца и затолкаю их в твою глотку через стеклянный шлем.
– Спасибо за предупреждение, – произносит Гефест и выдергивает провод.
– МОЖЕТЕ ИЗЛАГАТЬ ВАШУ ПРОСЬБУ, – грохочет Демогоргон.
Вопрос, давать ли Никому соньер, решили поставить на голосование. Собраться должны были в полдень, когда в карауле меньше всего людей, а главные насущные дела переделаны, так что смогут прийти почти все обитатели Ардиса (вместе с Ханной и шестью новичками их было теперь пятьдесят пять человек). Однако о просьбе Одиссея/Никого знали уже на самых далеких постах, и люди были твердо настроены против.
Ада все утро пересказывала Ханне последние события. Та безутешно горевала о погибших товарищах и сгоревшем доме. Ада напомнила ей, что дом можно отстроить заново, пусть и хуже прежнего.
– Думаешь, мы до этого доживем? – спросила Ханна.
У Ады не было ответа, и она просто сжала подруге руку.
Они говорили о Хармане, о подробностях его таинственного исчезновения из Золотых Ворот вместе с существом по имени Ариэль и об уверенности Ады, что он жив.
Говорили о мелочах: о приготовлении еды, о надеждах Ады расширить лагерь до того, как снова нападут войниксы.
– Вы знаете, почему маленький Сетебос держит их на расстоянии? – спросила Ханна.
– Никто из нас не знает точно, – сказала Ада и повела Ханну к Яме.
Детеныш Сетебоса – или, как выразился Никто, «вошь» – тихо сидел на дне, подвернув под себя руки и щупальца, однако его желтые глаза смотрели с нечеловеческим безразличием, которое было во много раз хуже обычной злобы.
Ханна сжала виски ладонями:
– Ой, мама… Господи… Он лезет мне в голову!
– Да, – тихо ответила Ада, словно невзначай направляя дротиковую винтовку на голубовато-серую розоворукую массу.
– А если он… захватит нас? – спросила Ханна.
– Ты хочешь сказать, будет контролировать? Обратит друг против друга?
– Да.
Ада пожала плечами:
– Мы каждый день, каждую ночь почти ждем этого. Обсудили все между собой. Пока мы все слышим, что маленький Сетебос нас зовет, это как постоянный дурной запашок, но если голос громкий, как сейчас у тебя в голове, значит он обращается к кому-то одному. До всех остальных долетает… ну, что-то вроде эха.
– Так что если он кем-нибудь завладеет, – начала Ханна, – то не всеми сразу, а кем-то одним?
Ада снова пожала плечами:
– Что-то в таком роде.
Ханна покосилась на тяжелую винтовку у Ады в руках:
– Но если он завладеет тобой прямо сейчас, ты можешь убить меня… и многих других… прежде чем…
– Да, – сказала Ада. – Это мы тоже обсуждали.
– Вы придумали какой-нибудь план?
– Да, – очень тихо сказала Ада, стоя над Ямой. – Мы убьем эту мерзость раньше, чем до такого дойдет.
Ханна кивнула:
– Но прежде вам надо перебросить всех людей в безопасное место. Теперь я понимаю, отчего вы не хотите дать Одиссею соньер.
Ада вздохнула:
– Ты знаешь, для чего ему это нужно, Ханна?
– Нет. Одиссей не сказал. Он мне многого не говорит.
– И все-таки ты его любишь.
– С нашей самой первой встречи в Мачу-Пикчу.
– Ты смотрела туринскую драму, пока пелены еще работали. Тебе известно, что
– Да. – Ханна потупилась.
Малыш Сетебос вдруг оживился и забегал по Яме, перебирая розовыми ладошками. Пять тонких щупалец зазмеились по стене, обвили прутья решетки и принялись их дергать, покуда не показалось, что металл гнется. Многочисленные желтые глаза ярко блестели.
