Читаем Олимп онлайн бесплатно
Полупроницаемая молекулярная мембрана оказалась вполне даже проницаемой; прямоугольник сомкнулся за ними. Харман посадил соньер на металлическую палубу среди разобранных на детали машин, все трое быстро уложили Одиссея-Никого на носилки и углубились в закрученный лабиринт зеленых пузырей. Ханна держала передние ручки носилок, Харман – задние, Петир шел с луком наготове. Они пересекали коридоры и взбирались по застывшим эскалаторам, направляясь в пузырь с хрустальными гробами, где, по словам Сейви, она сама и Одиссей лежали в долгом криосне.
Харман был потрясен не столько памятью Ханны, ни разу не помедлившей у развилки, сколько ее выносливостью. Стройная девушка даже не запыхалась, в то время как Харману не помешала бы передышка. Одиссей-Никто был невысок, но
В основном коридоре, обвивающем башню, все трое остановились, и Петир поднял лук.
Десятки войниксов висели на металлической конструкции и как будто смотрели на людей безглазыми телами.
– Они нас не видят, – сказала Ханна. – Пузырь снаружи не просматривается.
– Думаю, что видят, – ответил Харман. – Сейви рассказывала, сенсоры в их капюшонах видят на триста шестьдесят градусов вокруг в инфракрасном диапазоне… интервале света, который больше тепло, чем цвет; наши глаза его не воспринимают… и у меня такое чувство, будто они смотрят прямо на нас через непрозрачное стекло.
Они прошли по закругляющемуся коридору еще шагов тридцать, войниксы повернулись следом. Внезапно полдюжины войниксов прыгнули на стекло.
Петир поднял лук. Харман был уверен, что войниксы пробьют бакиглас, однако вместо звона стекла услышал лишь негромкие хлопки, с которыми войниксы падали на миллиметровое силовое поле и соскальзывали с него. Пол на этом отрезке коридора был почти прозрачен – зрелище не для слабых нервов, но, по крайней мере, Харман и Ханна такое уже видели и не боялись ступать на почти незримый пол. Петир то и дело поглядывал под ноги, как будто мог в любую минуту провалиться сквозь стекло.
Они прошли через самую большую комнату – ту, которую Сейви назвала музеем, – и попали в длинный пузырь с хрустальными гробами. Бакиглас здесь был очень зеленый и почти не просвечивал. Тусклый зеленый свет напомнил Харману время, когда – всего полтора года назад – он прошагал мили по Атлантической Бреши, глядя через вздымающиеся по обе стороны стены на огромных рыбин на высоте больше своего роста.
Ханна опустила носилки (Харман поспешил последовать ее примеру) и огляделась:
– Которая криоколыбель?
В длинном помещении стояли восемь хрустальных гробов, пустых и тускло поблескивающих в полумраке, каждый соединялся с гудящими механизмами, над металлической поверхностью мигали зеленые, красные и желтые виртуальные индикаторы.
– Понятия не имею, – ответил Харман.
Сейви рассказывала им с Даэманом, что провела в одной или нескольких из этих колыбелей много веков, но разговор состоялся десять месяцев назад, когда они въезжали в Средиземный бассейн, и подробностей, если они и были, Харман не помнил.
– Давайте попробуем ближайшую, – предложил он и взял бесчувственного грека под мышки.
Ханна и Петир подняли Одиссея за ноги, и все вместе начали опускать его в гроб, ближайший к винтовой лестнице, которая, насколько Харман помнил, вела в следующий коридор.
– Если вы положите его туда, он умрет, – произнес из темноты мягкий, не то мужской, не то женский голос.
Они торопливо опустили грека обратно на носилки. Петир поднял лук. Харман и Ханна взялись за мечи. Из тени между аппаратами выступила фигура.
Харман сразу понял, что это Ариэль, о котором говорили Просперо и Сейви, хотя не мог бы сказать, как это определил. Фигура была невысокая – от силы пять футов – и не совсем человеческая. Сквозь белую с зеленоватым отливом кожу (вернее, не совсем кожу) Харман различал изумрудную жидкость, в которой плавали мерцающие искры. Идеально правильное бесполое лицо напомнило ему изображения ангелов, которые он сиглировал из самых старых книг Ардис-холла. Руки у существа были тонкие и почти обычные, если не считать чрезвычайного изящества и длины пальцев, на ногах – что-то вроде зеленых тапочек. Поначалу Харману казалось, что фигура одета – точнее, оплетена лозами винограда, сшитыми в облегающее трико, – но потом он понял, что узоры находятся прямо в коже, а не поверх нее. И нигде ни малейшего намека на пол.
Тонкий длинный нос, пухлые, изогнутые в легкой усмешке губы, черные глаза, ниспадающие на плечи зеленовато-белые кудри – все напоминало человека, но стоило взглянуть через прозрачную оболочку на плавающие огоньки, как ощущение сходства исчезало.
– Ты Ариэль, – произнес Харман почти утвердительно.
Существо согласно наклонило голову.
– Я вижу, что Сейви поведала тебе обо мне, – пропел умопомрачительно нежный голос.
– Да. Но я полагал, твое тело… неосязаемо… как проекция Просперо.
