Читаем Олимп онлайн бесплатно

– Я видел его двадцать лет назад, – сказал Никто. – Он вырос в славного мужа. К чему нам встречаться? Я хочу остаться с тобой.

Сикоракса опускается на постель и пьет из большого двуручного кубка.

– Я думаю обратить всех твоих спутников-моравеков в свиней, – сказала она наконец.

Никто пожал плечами:

– Почему бы нет? Ты поступала так с другими моими товарищами во всех других мирах.

– Как по-твоему, какие свиньи получатся из моравеков? – спросила ведьма тоном светской беседы. – Будут ли они похожи на шеренгу пластмассовых копилок?

– Мойра проснулась, – сообщил Никто.

Ведьма заморгала:

– Мойра? Почему именно сейчас?

– Не знаю, – ответил гость, – но у нее тело юной Сейви. Мы повстречались перед моим отлетом с этой Земли. Правда, так и не поговорили.

– Тело Сейви? – эхом откликнулась хозяйка. – Что же она задумала? И почему теперь?

– Так думат, – сказал Калибан за спиной Никого. – Он Сейви сделал из сладкой глины, чтобы сыну укусить и грызть, добавить мед и те зеленые стручки, жевать ей шею, а как настоится пойло – быстро выпить все разом, и в мозгах бегут мурашки.

Сикоракса встала, приблизилась к Никому, подняла руку, словно желая коснуться его обнаженной груди, но вдруг отпрянула. Калибан зашипел и присел на корточки, сгорбился, уперев руки между могучими ногами, и злобно вытаращил глаза. Впрочем, он оставался там, где было велено.

– Тебе известно, я не могу послать сына предупредить его отца Сетебоса о Тихом, – негромко сказала ведьма.

– Мне известно, что эта…тварь… тебе не сын, – возразил Никто. – Ты создала его из говна и бракованной ДНК в баке зеленой слизи.

Чудовище со свистом втянуло воздух и снова зачастило свою жуткую тарабарщину. Сикоракса знаком велела ему замолчать.

– Знаешь ли ты, что твои друзья-моравеки прямо сейчас поднимают на орбиту более семисот черных дыр? – спросила она.

Никто пожал плечами:

– Не знал, но надеялся, что так будет.

– Откуда взялся этот груз?

– Ты знаешь откуда. Семьсот шестьдесят восемь боеголовок с черными дырами? Есть лишь одно место.

– Невозможно, – сказала Сикоракса. – Я заключила затонувшую лодку в силовой кокон около двух тысячелетий назад.

– А мы с Сейви раскрыли его больше века назад, – ответил Никто.

– Да, я наблюдала, как вы с этой гадиной пытались осуществить свои жалкие замыслы, – произнесла Сикоракса. – Чего вы надеялись добиться туринскими подключениями к Илиону?

– Это была подготовка, – сказал Никто.

– К чему? – засмеялась Сикоракса. – Ты же не думаешь, что эти две человеческие расы когда-нибудь встретятся? Это несерьезно. Греки, троянцы и иже с ними слопают ваших наивных старообразных и не подавятся.

Никто пожал плечами:

– Отмени войну с Просперо, а там посмотрим.

Сикоракса с грохотом опустила винный кубок на ближайший стол.

– Оставить поле битвы этому гаду Просперо? – воскликнула она. – Ты шутишь.

– Нет, – сказал Никто. – Сущность, называющая себя Просперо, выжила из ума. Его дни сочтены. Но ты можешь спастись, пока тебя не охватило то же безумие. Давай покинем этот край, Цирцея. Только мы с тобой.

– Покинуть? – тихо и недоверчиво переспросила ведьма.

– Я знаю, твой остров оснащен термоядерными двигателями и генераторами бран-дыр. Мы можем улететь к звездам, дальше звезд. Если заскучаем, шагнем сквозь портал Калаби-Яу и будем предаваться любви по всей огромной вселенной истории. Мы будем сменять века и тела, как другие меняют одежду, будем перемещаться во времени, чтобы присоединяться к себе самим на ложе любви, замораживать время, чтобы принять участие в собственных утехах. Воздуха и еды здесь хватит на тысячу лет – даже на десять тысяч, если захочешь.

– Ты забыл. – Сикоракса встала и вновь принялась ходить. – Ты смертный. Через двадцать лет мне придется кормить тебя с ложечки, а после менять подгузники. Через сорок тебя не станет.

– Однажды ты предлагала мне бессмертие. Омолаживающие баки по-прежнему здесь, на острове.

– Но тыотверг мой дар! – крикнула Сикоракса и, схватив тяжелый кубок, запустила им в гостя.

Никто пригнулся, однако не сдвинулся с места.

– Ты отвергал бессмертие снова и снова! – визжала она, вырывая на себе волосы и впиваясь ногтями в щеки. – Бросал его мне в лицо, лишь бы только вернуться к своей ненаглядной…Пенелопе… еще и еще! Ты насмехался надо мной!

– Сегодня я не смеюсь. Давай улетим вдвоем.

Ее лицо исказилось дикой злобой.

– Я велю Калибану сожрать тебя на моих глазах. И буду смеяться, когда он станет высасывать мозг из твоих костей.

– Летим со мной, Цирцея, – сказал Никто. – Реактивируй факсы и функции, избавься от Геркулесовых Рук и прочих бесполезных игрушек, и летим вместе. Будь, как раньше, моей.

– Да из тебя песок сыплется! – фыркнула ведьма. – Тело в шрамах, седые волосы… Почему бы мне предпочесть старика молодому и полному жизни любовнику? – Она погладила бедро и поникший пенис неподвижного и как будто загипнотизированного молодого Одиссея.

– Потому что я Одиссей, который не скроется сквозь портал Калаби-Яу через неделю, месяц или восемь лет, как этот юнец. Потому что я Одиссей, который тебя любит.