Читаем Олимп онлайн бесплатно

Они собрали кучу хвороста и сухой древесины и, потратив, как показалось Аде, чересчур много спичек из тающего запаса, развели большой костер. Греоджи приземлил соньер, пострадавших (кто-то был без сознания, кто-то с трудом понимал, что происходит) устроили на импровизированных лежанках вокруг огня. Особо отряженные люди продолжали разбирать развалины на дрова: никто не хотел идти в сумрачный лес, к тому же Ада запретила подобные подвиги, по крайней мере до утра. Соньер опять поднялся в небо и принялся описывать круги шириной в милю – усталый Греоджи управлял, Боман держал винтовку, оба высматривали войниксов. В одной казарме (ее несколько месяцев назад возвели Одиссей с учениками) обнаружилась настоящая сокровищница: одеяла и рулоны брезента, вполне пригодные, хоть и пропахшие гарью. Еще в одном поваленном, наполовину сгоревшем сарае неподалеку от сожженного литейного купола Ханны Кауль нашел кирки, лопаты, ломы, тяпки, молотки, гвозди, мотки нейлоновой веревки, карабины и прочие бывшие инструменты сервиторов, которые теперь могли спасти людям жизнь. Другая команда занялась сооружением не то навеса, не то хижины из неповрежденных бревен, которые искали на развалинах казарм и частокола. Временное укрытие для всех – и, возможно, не на одну только ночь – строили вокруг глубокого колодца рядом со все еще дымящимися руинами Ардиса. Боман предлагал возвести постоянное жилище с башней, бойницами и частоколом, но Ада убедила его отложить мечты о крепости на будущее, а покуда решать насущные жизненные вопросы.

Войниксы по-прежнему никак о себе не напоминали. Правда, еще не стемнело, хотя ждать оставалось недолго; так что Ада и Даэман выставили по большому периметру десять лучших стрелков под началом Камана. Остальные несли дозор ближе к огню и убежищу. Всего насчитали двадцать четыре винтовки в рабочем состоянии, одну с подозрением на неисправность и менее ста двадцати флешеттных обойм.

Чуть больше трех часов ушло на то, чтобы сколотить и установить каркас убежища: шестифутовые стены из бревен от частокола и покатую крышу из досок от казарм, которую накрыли брезентом. Надо было на что-то укладывать больных, но времени настелить пол не хватало, поэтому из бывшего хлева у северной стены натаскали сена, а сверху положили брезент в несколько слоев. Скотину перебили войниксы, или она просто разбежалась. Сегодня никто не собирался искать в лесу коров, а у соньера были другие задачи.

К вечеру укрытие было готово. Ада, занимавшаяся новыми колодезными ведрами и цепями, а потом возглавившая отряд могильщиков, которые лопатами и ломами пробивали в мерзлой почве неглубокие ямы, вернулась, осмотрела постройку и прикинула, что там смогут спать сорок пять человек, если лечь вплотную (предполагалось, что остальные восемь будут нести дозор), а есть при необходимости все вместе, хотя и в тесноте. Лишь три стены были бревенчатые: четвертую, северную, обращенную к колодцу и двум кострам, завесили брезентом, который сейчас почти целиком откинули, чтобы впустить внутрь побольше тепла. Эдида и Ламан набрали в развалинах Ардис-холла железа и кирпичей, чтобы сделать дымоход, но это усовершенствование пришлось отложить до следующего дня. Стекла для окон так и не нашли, поэтому сделали в бревенчатых стенах несколько маленьких отверстий на разной высоте, а на ночь закрыли их сдвижными створками и завесили брезентом. Даэман согласился, что в случае нападения можно будет укрыться здесь и стрелять через бойницы, однако при первом же взгляде на брезентовые крышу и четвертую стену становилось ясно: долго тут против войниксов не продержаться.

Впрочем, яйцо Сетебоса вроде бы их отпугивало.

Уже почти стемнело, когда Даэман отвел Аду, Тома и Ламана в сторону от общего костра на пепелище литейного купола Ханны, раскрыл рюкзак и показал проклюнувшееся яйцо. Оно светилось ярче прежнего каким-то болезненным белесым светом; скорлупу изрезали тонкие трещинки, но отверстия пока не было.

– И скоро он вылупится? – спросила Ада.

– Я-то откуда знаю? – ответил Даэман. – Скажу одно: маленький Сетебос внутри еще жив и хочет вылезти наружу. Если приложишь ухо, можешь услышать, как он пищит и чавкает.

– Нет уж, спасибо, – сказала Ада.

– Что будет, когда он выберется? – спросил Ламан; он с самого начала настаивал на уничтожении яйца.

Даэман пожал плечами.

– Что именно ты собирался делать с этой штукой, когда стащил ее из гнезда Сетебоса в Парижском Кратере? – спросил врач Том, слышавший всю историю.

– Не знаю, – ответил Даэман. – Тогда это казалось мне удачной затеей. По крайней мере, способ хоть что-нибудь узнать о Сетебосе.

– А если мамуля придет за малышом? – спросил Ламан.

Даэман слышал этот вопрос не в первый раз, поэтому снова пожал плечами.

– Если что, мы можем убить его, когда вылупится, – тихо сказал он, глядя, как под деревьями за руинами старого частокола сгущается зимний сумрак.

– Сможем ли? – Ламан положил руку на потрескавшуюся скорлупу, но тут же отдернул, словно обжегшись.

Все, кто прикасался к яйцу, испытывали гадкое чувство, будто что-то тянет из них энергию.