Читаем Олимп онлайн бесплатно

– А ты сама это делала?

– Погружалась ли я в хрустальный чертог? – проговорила Мойра. – Нет, у меня лично не было причин.

– Тогда у кого они были? – допытывался Харман. – Сколько выжило? Сколько погибло?

– Погружению подвергали каждого главного библиотекаря, – ответила Мойра. – Многие поколения хранителей Таджа. И всех прямых потомков первого хана Хо-Тепа.

– Включая твоего любимого Фердинанда Марка Алонсо?

– Да.

– Сколько хранителей Таджа пережили погружение?

Харман пока оставался в термоскине, но здесь, так близко к вершине купола, открытое лицо и ладони обжигало холодом, и он изо всех сил старался не дрожать.

Ему было страшно за себя, страшно, что, если Мойра еще раз пожмет плечами, он просто развернется и уйдет навсегда. А он этого не хотел. По крайней мере, пока. Обещанные знания притягивали. Нелепый хрустальный чертог с золотой жидкостью мог его убить… но мог и ускорить его возвращение к Аде.

Мойра не пожала плечами. Она посмотрела ему в глаза (знакомый взгляд Сейви!) и просто сказала:

– Я точно не знаю, сколько умерло. Иногда слабые умы не справлялись с потоком информации. Сомневаюсь, что твой ум настолько беспомощен, Прометей.

– Не называй меня так!

Коченеющие пальцы сами собою сжались в кулаки.

– Хорошо.

– Сколько это продлится?

– Передача? Около часа.

– Так долго? Кабина эйфельбана уходит через час.

– Мы успеем, – сказала Мойра.

Харман представил, как будет хвататься за гладкие стены или барахтаться, пытаясь удержаться на плаву. Целый час, да еще на таком холоде…

– Проводящая среда очень теплая, – сказала Мойра, словно прочла его мысли; вернее, гусиную кожу и дрожь в коленях.

После этих слов Харман решился. Он неловкими движениями стянул молекулярный термокостюм, смущаясь своей наготы в присутствии женщины, с которой два часа назад занимался довольно странным сексом. К тому же здесь былоочень холодно.

Он быстро поднялся по скобам на хрустальной стене додекаэдра, чувствуя ступнями и ладонями ледяной металл.

Облегчением было опуститься в теплую золотую жидкость. Она совсем не имела запаха. И вкуса тоже, понял Харман, слизнув брызги с губ.

А потом невесомый Ариэль возник из тени, взлетел и захлопнул крышку над его головой.

А потом Мойра коснулась какого-то рычага виртуальной панели управления, возле которой стояла все это время.

А потом снова запыхтел какой-то мотор, скрытый в основании хрустального чертога, и в замкнутый резервуар снова хлынула золотая жидкость.

Харман отчаянно закричал, требуя немедленно его выпустить, а когда постчеловеческая женщина и биосферный нечеловек даже ухом не повели, принялся колотить по верхней панели, одновременно пиная ногами прозрачные стены. Жидкость продолжала подниматься. Харман отыскал под крышкой последний дюйм пустоты и жадно сделал глубокий вдох, не переставая барабанить по хрусталю. А потом воздуха вообще не осталось, ни единого пузырька, не считая тех, что вырывались у него изо рта и носа.

Харман задерживал дыхание сколько мог. В последние мгновения жизни ему страшно хотелось думать про Аду, про их любовь, раскаиваться в собственной измене, однако теперь, зажимая рот руками, чувствуя, как пылают легкие, он ощущал лишь смесь ужаса, ярости и сожаления.

А потом он уже не смог удерживать дыхание, хотя по-прежнему колотил по неподдающемуся хрусталю, – и выдохнул, закашлялся, подавился, выругался, еще сильней поперхнулся, глотнул густой жидкости… Тьма захлестнула рассудок, паника продолжала накачивать тело бесполезным адреналином.

А потом легкие наполнились жидкостью, но Харман этого не узнал. Отяжелев без воздуха, уже не дергаясь, не двигаясь, не дыша, он медленно упал на дно хрустального чертога.

Когда от Голоса с астероида на полярной орбите Земли пришла новая мазерная передача, на мостике «Королевы Маб» воцарилось оживление и разговоры по фокусированному лучу. Однако Голос лишь повторил прежде названные координаты места встречи, и, когда после подтверждения новых сообщений не последовало, главные моравеки вновь собрались у навигационного стола.

– На чем мы остановились? – спросил Орфу.

– Ты собирался изложить нам Теорию Всего, – напомнил первичный интегратор Астиг/Че.

– И ты сказал, что знаешь, кому принадлежит Голос, – вставил Чо Ли. – Кто это или что?

– Я не знаю, кому принадлежит Голос, – пророкотал Орфу, не прибегая к фокусированному лучу и стандартным каналам корабельной связи. – Однако у меня есть догадки.

– Говори, – сказал генерал Бех бен Ади тоном не просьбы, а приказа.

– Я предпочел бы изложить всю свою… Теорию Всего, – ответил Орфу. – В контексте будет понятней.

– Излагай, – сказал первичный интегратор Астиг/Че.

Орфу глубоко вдохнул кислород, хотя и располагал многонедельным, если не многомесячным запасом. Манмут хотел спросить по фокусированному лучу: «Ты уверен, что надо развивать эту тему?», но поскольку понятия не имел, что Орфу собирается сказать, то промолчал. Однако он волновался за друга.