Читаем Олимп онлайн бесплатно
– Прыгай! – снова закричал Греоджи.
Даэман мотнул головой, забросил в пустую нишу сперва рюкзак с яйцом, затем арбалет и уже потом запрыгнул сам. В тот же миг соньер начал набирать высоту.
Получилось не слишком удачно. Он крепко вцепился здоровой рукой во внутренний край соньера, но изувеченная левая ударилась о металл. Боль ослепила его, и он, разжав правую руку, заскользил в скопление безмолвных войниксов внизу.
Боман схватил его за руку и втащил на борт.
Бо́льшую часть полета Даэман не мог говорить. Соньер пролетел несколько миль на северо-восток, над лесом, затем описал дугу и зашел на посадку к голой скале, торчащей на двести с лишним футов над облетевшими деревьями. Даэман видел этот гранитный утес, когда гостил у Ады и ее матери в Ардис-холле. Тогда он еще охотился на бабочек, и в конце долгого дня блужданий Ада указала ему на каменную глыбу, почти отвесно встающую над зарослями ежевики:
– Тощая скала. – В голосе девушки звенела гордость юной собственницы.
– Откуда такое название? – спросил он.
Ада пожала плечами.
– Не хочешь забраться наверх? – предложил Даэман, думая, что, возможно, удастся соблазнить ее на зеленой вершине.
Ада рассмеялась:
– На Тощую скалу забраться нельзя.
Теперь, при свете угасающего заката и разгорающихся колец, Даэман видел, что людям это удалось. Вершина оказалась вовсе не зеленой – просто голая каменная площадка не больше ста футов, кое-где серые валуны, примитивные навесы, полдюжины костров. Темные фигуры жались поближе к огню. По краям гранитного монолита недвижно стояли люди – без сомнения, часовые.
Поле у подножия Тощей скалы как будто шевелилось. Оно и впрямь шевелилось. Войниксы сновали по разбитым панцирям своих собратьев.
– Сколько наших уцелело? – спросил Даэман, когда Греоджи начал заходить на посадку.
– Около пятидесяти, – ответил пилот.
В отблесках виртуальной панели управления его перепачканное сажей лицо выглядело бесконечно усталым.
«Пятьдесят из более чем четырехсот», – безучастно подумал Даэман и осознал, что его тело не оправилось от шока после потери пальцев, а разум впал в оцепенение после увиденного в Ардисе. Оцепенение и безучастность были скорее приятны.
– Как Ада? – помедлив, спросил он.
– Жива, – ответил Греоджи. – Однако без сознания уже почти сутки. Когда дом загорелся, она не соглашалась улетать, пока мы не отвезем всех остальных… Да и потом, думаю, отказалась бы, но ее оглушило рухнувшей балкой. Неизвестно, как ее ребенок… жив… или нет.
– А Петир? Реман? – спросил Даэман.
Он пытался сообразить, кто возглавит общину теперь, когда Хармана нет, Ада в тяжелом состоянии и стольких унесла смерть.
– Погибли.
Соньер завис и пошел на снижение к гранитной вершине. Как только он сел, к нему направились несколько фигур от костров.
Покуда остальные вылезали из соньера, Даэман удержал Греоджи за рубашку:
– Почему вы еще здесь? Чего вы ждете, ведь войниксы близко?
Греоджи легко оторвал его руку.
– Мы пытались воспользоваться факс-узлом, но войниксы напали раньше, чем кто-либо добрался до павильона. Мы потеряли четверых, пока отбивались. А больше лететь некуда. Ада и еще человек десять в тяжелом состоянии. Перенести всех разом не получится, а партиями нельзя: чертовы твари доберутся до вершины и оставшихся гораздо раньше. Для защиты от войниксов нужна каждая пара рук. Даже и так нам может не хватить флешетт на сегодняшнюю ночь.
Даэман огляделся. Жалкие костры едва горели – кучки мха и тонких веточек, ничего больше. Ярче всего на скале светилось яйцо Сетебоса, млечно сияющее в его рюкзаке.
– Неужели все так плохо? – сказал Даэман, обращаясь к самому себе.
– Боюсь, что да, – ответил Греоджи, спрыгнув с соньера. Его шатало. Очевидно, он еле стоял на ногах от усталости. – Уже стемнело. Войниксы могут напасть со всех сторон в любую минуту.
Харман и Ариэль невероятно долго падали в беспросветной тьме.
Полет оборвался не роковым ударом о камни у подножия Золотых Ворот в Мачу-Пикчу, а мягким приземлением на пружинистую почву джунглей, покрытую вековыми слоями палой листвы и гумуса.
В первую секунду Харман никак не мог поверить, что остался жив, потом неуклюже встал, оттолкнул своего спутника или спутницу – аватара с легкостью упорхнула – и застыл, изумленно моргая.
Откуда взялась темнота? Только что на Золотых Воротах сиял белый день. Значит, Харман попал… куда-то еще. На неосвещенную сторону планеты, и к тому же в джунгли. Пахло прелостью, соками и жирной землей. Душный, влажный воздух лип к телу, точно сырое одеяло. Рубашка мгновенно вымокла и пристала к коже. Ночь звенела голосами бесчисленных насекомых, полнилась шелестом папоротников, пальмовых листьев и зарослей, где жили своей жизнью большие и маленькие существа. Дожидаясь, когда глаза свыкнутся с темнотой, сжимая кулаки в надежде двинуть аватару в морду, если она окажется в пределах досягаемости, Харман запрокинул голову: далеко-далеко, в тончайших прорезях черных крон, слабо мерцали звезды.
Через минуту он различил футах в десяти от себя призрачную бесполую фигуру.
– Отнеси меня назад! – рявкнул Харман.
– Куда назад?
