А то, что это и впрямь невозможно. Пока ты чесал языком с ахейцами и троянцами, наши ученые, представители Пояса и Пяти Лун изучали терраформированный Марс. Планета преобразилась не по волшебству. Одними астероидами растопили ледяные шапки и высвободили углекислый газ, другими – бомбардировали гигантские залежи подземных вод, так что через миллионы лет аш-два-о снова вытекла на поверхность, занесли лишайники, водоросли и земляных червей, дабы подготовить почву для более крупных растений, и все это могло произойти лишь после того, как установки по выработке кислорода и азота увеличили плотность марсианской атмосферы в десять раз.
Манмут прекращает барабанить пальцами по экрану компьютера и отключается от виртуальных портов; схемы и изображения подлодки и челнока гаснут.
Это значит… нерешительно начинает он.
Да. На терраформирование Марса до сегодняшнего состояния ушло почти восемь стандартных тысячелетий.
Но… но… Манмут беспомощно заикается и ничего не может с этим поделать. Астиг/Че показывал им снимки прежнего Марса – холодного, безжизненного, безвоздушного Марса, сделанные с Юпитера и Сатурна всего полтора стандартных века назад. Да что там – только три тысячи лет миновало с тех пор, как человечество послало во Внешнюю Систему первых моравеков! Тогда Марс точно не был терраформирован: если не считать нескольких китайских колоний под куполами на Фобосе и на поверхности планеты, она выглядела так же, как на снимках с первых земных зондов не то в двадцатом, не то в двадцать первом столетии.
Но… повторяет Манмут.
Обожаю минуты, когда ты лишаешься дара речи, передает Орфу, правда без громыхания, которым обычно сопровождаются его шутки.
Получается, речь о волшебстве, или о подлинных богах… божествах вроде Бога… или… Манмут начинает злиться.
Или что?
Это не настоящий Марс.
Вот именно, отвечает Орфу. Вернее, Марс настоящий, только не наш. Не тот, что находился в Солнечной системе миллиарды лет.
То есть кто-то… подменил… наш Марс… каким-то… другим?
Похоже на то. Первичные интеграторы вместе с нашими ведущими учеными тоже не хотели в такое верить, но это единственный ответ, который объясняет все факты. Солнечный день – лишнее тому доказательство.
Внезапно Манмут замечает дрожь в руках, сжимает их, отключает зрение и внешние телесигналы, чтобы лучше сосредоточиться, потом переспрашивает:
Солнечный день?
Мелочь, но важная, поясняет Орфу. Замечал ли ты при переходах через Бран-дыру между Землей Илиона и Марсом, что дни и ночи в обоих мирах совпадали по длительности?
Кажется, да, но… Маленький моравек осекается.
Ему не нужно сверяться с неорганическими банками памяти. Он и так прекрасно помнит: Земля совершает оборот за двадцать три часа пятьдесят шесть минут, Марс – за двадцать четыре тридцать семь. Разница пустяковая, однако за месяцы, проведенные моравеками на Марсе и на Земле, где греки сражались с троянцами, должна была накопиться. Но этого не произошло. Сутки на обеих планетах были полностью синхронизированы.
Господи Исусе, шепчет Манмут. Господи Исусе.
Может быть. На сей раз слова Орфу сопровождает рокот. Или кто-то с подобными божественными способностями.
