Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
И она оживала. Моя кошка понемногу выпускала когти и начинала мурлыкать. Она стала больше говорить — сначала короткими, рублеными фразами, потом всё длиннее, делясь какими-то пустяками. Перестала вздрагивать от каждого шороха в подъезде. А когда она пару раз искренне, до глубоких ямочек на щеках, засмеялась над моими тупыми шутками про пингвинов-социопатов и маньяков-парикмахеров — у меня внутри всё просто перевернулось и сделало тройное сальто. Я готов был стать клоуном, дебилом, последним шутом, кем угодно, лишь бы слышать этот звук.
Мы вместе готовили какую-то невообразимую хрень на кухне, засыпая всё вокруг мукой. Спорили до хрипа и летящих в разные стороны подушек, какой фильм смотреть — кровавую корейскую резню или сопливую мелодраму, где в конце все плачут и женятся. Обычно побеждала она, и я послушно сидел два часа, делая вид, что мне безумно интересен сюжет про любовь флористки и миллионера. В эти моменты я чувствовал себя живым. Впервые за все свои двадцать четыре года я перестал быть функцией, солдатом, инструментом. Я стал человеком.
Но была одна проблема. Огромная, пульсирующая и дико болезненная проблема, которая с каждым днем становилась всё невыносимее.
Я хотел её. Хотел так, что челюсти сводило судорогой, а в висках набатом била кровь. И это не было тем привычным желанием «поиметь и забыть». Я хотел её не как «трофей», не как «дочь Картамаза», а как женщину, которая перевернула мой мир. Каждую клеточку её тела, каждый рваный вздох, каждый чертов миллиметр её кожи. Это было какое-то первобытное, лютое желание, от которого темнело в глазах и пальцы начинали подрагивать.
Стоило ей случайно задеть меня рукой, передавая тарелку, или прижаться ко мне во сне, ища защиты от кошмаров — и мой организм мгновенно выдавал такую реакцию, что хоть в ледяную прорубь прыгай прямо в одежде.
Прятать стояк становилось гребаным искусством, достойным премии. Я ходил в максимально широких штанах, постоянно отворачивался к окну, выдумывал нелепые предлоги, чтобы уйти в другую комнату «проверить телефон». Потому что я понимал: сейчас — вообще не вариант. Ни разу.
Я боялся. Я, Алексей Костылев, который не моргнув глазом шел под пули и вырезал гнид десятками, до смерти боялся увидеть в её глазах разочарование. Или, что еще страшнее — сравнение. Я до дрожи в коленях опасался прочитать в её взгляде: «Ты такой же. Ты такой же, как Ян. Тебе тоже нужно только моё тело, а на душу тебе плевать».
Этот страх парализовал меня круче любого яда. Я не мог допустить, чтобы она хоть на секунду, хоть на краткий миг подумала, что моя «забота» — это просто затянувшаяся, изощренная прелюдия к насилию. Поэтому ночи превратились в персональный филиал ада.
Я ложился с ней рядом, как и обещал. Прижимал её к себе — осторожно, почти не касаясь, — чувствовал её тепло, вдыхал этот сводящий с ума запах волос и ванильного геля для душа. Она засыпала быстро, доверчиво уткнувшись мне в плечо, а я лежал часами и пялился в потолок, ведя внутреннюю войну с собственным телом, которое орало: «Возьми её! Она здесь, она твоя! Чего ты ждешь, идиот?!».
Когда становилось совсем невмоготу, когда всё внутри натягивалось как струна, готовая лопнуть, я тихо, как гребаный ниндзя, выбирался из-под одеяла. Босиком по холодному ламинату, стараясь не издать ни единого звука, я сбегал в ванную.
Там я запирался на все замки, включал на полную ледяную воду, чтобы заглушить случайные звуки, и, как сопливый школьник-переросток, дрочил себе, зажмурившись до боли в веках. Я представлял её. Но не так, как это было бы в реальности — грубо и быстро. Я представлял, как она сама тянется ко мне, как обвивает шею руками, как шепчет моё имя без страха, с любовью... А потом кончал, размазывая по лицу холодную воду и чувствуя себя последним куском дерьма.
Потом я возвращался обратно. Ложился в кровать, вдыхал её запах и снова превращался в её «щит». В её «безопасное место».
— Спи, маленькая, — шептал я в темноту, чувствуя, как она неосознанно придвигается ближе во сне, доверяя мне свою жизнь.
Я был готов терпеть это сколько угодно. Месяц, год, вечность. Лишь бы она больше никогда не видела ножа в руках того, кому доверяет. Лишь бы она знала, что я — не Ян. И никогда им не стану, даже если моё собственное тело будет выть от голода. Свою порцию боли она уже получила, теперь наступила моя очередь платить за наше общее будущее. И я платил. Каждой секундой этого сладкого, мучительного воздержания.
В перерывах между «семейной идиллией» я постоянно был на связи с Кириллом и Валетом. Мы как будто создали свой гребаный секретный штаб, где каждый разруливал свой сектор этого выгребного поля.
Валет снял квартиру на самой окраине, залег на дно и потихоньку, используя свои старые связи и каналы, начал зачищать мусор с самых низов. Он возвращал город к жизни по-своему, вытравливая ядовитые остатки отцовской «системы». Без лишнего шума, без лишней крови, просто восстанавливая баланс.
