Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
Когда дверь маршрутки захлопнулась с тяжелым, окончательным металлическим лязгом, я просто молча отвернулся к отцу. Тася Картамазова перестала для меня быть человеком. Теперь она была моим первым успешно выполненным контрактом. Моим входным билетом в ад.
Костыль-старший научил меня одной мудрости: если хочешь гарантированно победить, создай у врага полную иллюзию выбора.
Первая маршрутка вылетела из ангара с диким визгом покрышек, уходя по основному, «засвеченному» маршруту на федеральную трассу. Внутри сидела Алёна — в точно таком же сером худи, с натянутым по самые брови капюшоном. Это была кость, брошенная Лёхе и его цепным псам, которые уже наверняка висели на хвосте. Пока мой «дорогой братец» будет таранить этот фургон где-нибудь у объездной, пытаясь вернуть свою «игрушку», мы будем уже вне зоны досягаемости.
Вторая машина, в которой, забившись в самый темный угол, сидела и дрожала Тася, выждала еще двадцать минут. Я сам сел за руль, чувствуя, как ладони потеют на кожаной оплетке руля. Маршрут был иным: через заброшенную промзону, по разбитым в хлам дорогам портового района, минуя аэропорт и посты, где наверняка уже дежурили подкупленные Лёхой копы.
Мы добрались до частного, закрытого пирса без единого происшествия. Порт встретил нас привычным запахом гнили, солярки и соленой воды. Огромные ржавые краны застыли в тумане, как скелеты доисторических тварей. Корабль — неприметный, обшарпанный сухогруз под панамским флагом — уже вовсю прогревал двигатели. Это был личный, глубоко законспирированный канал отца, о котором Лёха, в своей самоуверенности, даже не догадывался. Старик за спиной своего наследника выстроил целую логистическую империю «черного сектора».
Я вышел из машины и рывком открыл заднюю дверь. Тася сидела на полу. На её голове теперь был плотный черный мешок, руки стянуты пластиковыми хомутами так сильно, что кисти уже начали синеть и опухать. Она больше не кричала. Только мелко, по-птичьи вздрагивала всем телом при каждом звуке.
— Пошли, шевелись, — я грубо схватил её за локоть, буквально выкорчевывая её наружу.
Внутри меня всё переворачивалось к чертям собачьим. Я смотрел на этот черный мешок и понимал, что под ним — лицо девчонки, которая еще вчера была моим единственным смыслом существования. Но сегодня этот смысл стоил ровно столько, сколько было прописано в накладной в моем кармане. Одержимость властью и амбиции — паршивый коктейль, он выжигает сострадание быстрее, чем концентрированная кислота.
Я завел её в каюту — тесную, вонючую, обитую дешевым пожелтевшим пластиком, с узкой железной койкой. Здесь не было окон, только тусклый, мертвенный свет желтой лампы под потолком. Я рывком сорвал с её головы мешок. Тася судорожно зажмурилась, глотая ртом спертый воздух, а когда открыла глаза и увидела меня, в них не было даже гнева. Только выжженная, бескрайняя, мертвая пустота.
— Ян... — прохрипела она сорванным голосом. — Куда... куда ты меня везешь? Что они со мной сделают?
Я молча подошел к тяжелой металлической двери, проверил засов и медленно повернулся к ней. Мой новый статус — Ян Костылев — требовал от меня быть гранитной скалой, но под ребрами всё еще саднило от её взгляда.
— Мы уходим по морю, Тася. Далеко. К новым клиентам, в «черный сектор». К тем, кого мой отец отобрал для тебя лично. Лёха тебя здесь не найдет. Никто, блядь, теперь тебя не найдет. Ты стерта из этого мира.
Я присел перед ней на корточки, почти касаясь её колена. Она дернулась назад, как от удара током, вжимаясь в стену.
— Мне жаль, Тася. Правда, чертовски жаль, что всё так обернулось, — я старался, чтобы мой голос звучал максимально ровно, по-костылевски. — Но я не отступлю. Я теперь лично отвечаю за сохранность этого груза. И пока я на этом корыте, никто из охраны к тебе даже пальцем не прикоснется. Поверь, при перегрузке товара пацаны не церемонятся, могут и вдесятером зайти в каюту «проверить качество» перед выдачей. Но со мной ты в относительной безопасности. Пока.
Она вдруг хрипло, надрывно рассмеялась. Этот смех был горьким и страшным.
— Безопасность? Ты продал меня, Ян. Ты предал всё, что у нас было. Ты привел меня в этот гребаный ангар, держа за руку и обещая спасение. Ты — самое страшное и мерзкое, что случилось в моей жизни. Даже Лёха был честнее в своей похоти. Ты — мразь, Ян.
Её слова хлестнули меня по лицу сильнее, чем кулаки брата. Я смотрел на неё, и противоречия снова начали грызть меня, как голодные крысы. Я ненавидел её за то, что она заставляет меня чувствовать себя последним подонком, и одновременно хотел её сейчас так сильно, что в паху пульсировала тупая, назойливая боль. Моя мечта быть её первым сгорела в ту ночь в «Цитадели», когда туда ворвался Лёха. Но сейчас... сейчас мы были абсолютно одни посреди моря. На этом корабле я был и капитаном, и надзирателем, и богом.
— Лёха взял тебя силой, — я подался вперед, вдыхая знакомый запах её волос, — но он, сука, никогда не владел тобой. Он просто сорвал пломбу, как вандал. А я... я заберу себе всё остальное. Твой страх, твою ненависть, твоё подчинение.
