Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
Пальцы не слушались, когда я разворачивала клок бумаги. Почерк был размашистым, уверенным и ледяным. Каждое слово впивалось в меня, как осколок битого стекла:
«Спасибо за ночь. Честно говоря, я ожидал от тебя большего — огня в тебе было много в актовом зале, а на деле оказалась пустовато. Но бонус хотя бы в том, что ты была целкой, и я стал первым. Хоть какая-то компенсация за потраченное время и мои нервы. В остальном — на троечку, скучно, как с бревном. Но я не жадный, на чаевые оставил с бонусом. Купи себе что-нибудь приличное, Картамазова. И потренируйся перед тем, как раздвигать ноги».
Листок выпал из моих рук, медленно планируя на пол и ложась рядом с пятнами крови. Внутри меня что-то окончательно перегорело, превращаясь в холодный, мертвый пепел. Это письмо было хуже самого насилия. Он не просто взял моё тело — он вытер об меня ноги, оценив мою честь, мою боль и мой единственный «первый раз» как неудачную покупку в дешевом магазине. Он лишил меня последнего — права даже на чистую ненависть, превратив всё в банальную сделку с «чаевыми».
Я сидела на кровати среди этого проклятого бархата, глядя в пустоту остекленевшими глазами, и понимала: той Таси, которая танцевала в актовом зале и мечтала о любви, больше не существует. Она умерла там, под тяжестью Лёхи. Есть только выжженная земля и эта невыносимая боль, которая теперь станет моей единственной верной спутницей.
Гул в ушах перекрыл резкий, оглушительный грохот — массивная дверь впечаталась в стену с такой силой, что по бархатным обоям поползла пыль. Я вздрогнула всем телом, инстинктивно вжимаясь в изголовье и пытаясь прикрыться одеялом, ожидая, что Лёха вернулся, чтобы продолжить свое издевательство.
Но в комнату ввалился Ян.
Я не сразу его узнала. Его лицо превратилось в сплошное месиво из багровых кровоподтёков и глубоких ссадин, один глаз почти полностью заплыл, а губа была разорвана. Он дышал тяжело, со свистом, его одежда была перепачкана в пыли, дорожной грязи и крови. Он выглядел так, будто только что прорвался сквозь ад, сражаясь с десятком демонов. Его взгляд лихорадочно, безумно метался по комнате, пока не остановился на мне — бледной, растерзанной, сидящей среди окровавленных простыней и разбросанных купюр.
— Тася... — выдохнул он, и в этом звуке было столько невыносимой, почти осязаемой человеческой муки, что мне захотелось, чтобы пол подо мной разверзся.
Следом за ним в комнату, едва поспевая на высоких каблуках, влетела Инга. Её идеальная прическа растрепалась, а лицо исказилось от жадной, злой ярости. Она выглядела как фурия, защищающая свой доход.
— Ты! Щенок! Убирайся отсюда немедленно! — визжала она, тыча унизанным кольцами пальцем в сторону Яна. — Тебе здесь не место! Ты сорвал график! У Таисии еще один клиент через полчаса, она на работе! Всё оплачено, пошел вон, пока охрана не переломала тебе оставшиеся кости!
Ян медленно, пугающе медленно повернул к ней голову. В его единственном открытом глазу вспыхнуло ледяное бешенство, что Инга невольно захлебнулась собственным криком и отшатнулась к стене.
— Пошла на хер, мразь! — прорычал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой жажды убийства. — Еще одно слово в её адрес, и я забуду, что ты женщина. Сдохни вместе со своим клубом. Если кто-то из твоих шавок подойдет к ней ближе чем на метр — я вернусь и сожгу это место дотла вместе с вами всеми.
Я сидела, застыв как каменное изваяние. Я избегала его взгляда, прятала глаза, утыкаясь подбородком в собственные колени. Мне было невыносимо, до физической тошноты стыдно. Стыдно за свою слабость, за это порванное платье, за эти проклятые деньги, лежащие на кровати как плата за услугу. Несмотря на то, что он пришел за мной, что он, судя по его виду, пробивался ко мне с боем, я чувствовала между нами непреодолимую пропасть толщиной в вечность. Он видел меня такой. Он видел кровь. Он всё понял. И теперь он всегда будет помнить меня такой — сломленной и грязной.
Ян подошел к кровати. Его шаги были тяжелыми, он прихрамывал на левую ногу. Он действовал быстро и молчаливо, словно боялся, что если заговорит, то сорвется на крик. Стянул с себя широкую темную толстовку, которая всё еще хранила тепло его тела и знакомый, родной запах — запах дома, безопасности, без примеси ядовитых химикатов «Цитадели». Ян осторожно, словно я была сделана из тончайшего, уже треснувшего стекла, надел на меня толстовку, закрывая мой позор от мира и от самого себя.
— Всё хорошо, Тась... Всё хорошо, маленькая... — шептал он, и голос его сорвался на хриплый надрыв. — Я здесь. Я нашел тебя. Теперь никто... слышишь, никто больше тебя не тронет.
