Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
Я подошел к окну и замер, вцепившись в подоконник так, что старое дерево жалобно затрещало под пальцами. Снег на улице валил сплошной стеной, скрывая очертания соседних домов, и мне казалось, что этот снег прямо сейчас навсегда заносит следы Таси, отрезая её от меня.
Внутри всё выло от дурного, липкого предчувствия. Я был почти уверен — она не вернется. Встреча с Лерой... она должна была изменить всё. Тася увидит мать, увидит ту чистую, нормальную жизнь, которой её лишили, и поймет, что я — всего лишь еще один уродливый осколок её кошмарного прошлого. Что я — сын человека, который лично курировал этот ад. Зачем ей оставаться со мной, в этой пропитанной криминалом «норе», когда там, за порогом того уютного дома, есть шанс на настоящую семью? На любовь, в которой нет привкуса детдома, насилия и грязи.
Я боялся этого до тошноты. До мелкой дрожи в пальцах, которую никак не мог унять. Но в то же время... какая-то часть моей души, та, что еще не окончательно прогнила и не превратилась в камень, была за неё рада. Она заслужила этот свет. Свою мать. Свой покой. Даже если этот чертов свет означал для меня вечную тьму и абсолютное одиночество.
Я сжимал телефон в руке с такой силой, что экран едва не треснул под пальцами. Раз за разом подносил его к губам, кусая их до крови, порываясь позвонить, сорваться с места, поехать за ней, выследить, украсть обратно... Но я пообещал ей. Пообещал дать свободу выбора. И это была самая тяжелая, самая изощренная пытка в моей жизни.
«Готовься, Лёха. Всё. Ты снова один в этой пустоте», — шептал я себе, мысленно уже собирая её немногочисленные вещи, представляя, как завтра буду выветривать этот сладковатый запах её духов из своей пустой квартиры. Я уже чувствовал этот мертвенный холод в груди, эту дыру, которую ничем не залатаешь — ни водкой, ни драками. Жить без неё теперь... это как пытаться дышать в вакууме. Можно, наверное, но очень недолго.
Прошел час. Потом еще один, показавшийся мне вечностью. Я уже перестал смотреть на часы, просто застыл у окна, превратившись в памятник собственному отчаянию, наблюдая, как город тонет в белом безумии.
И вдруг... сухой, отчетливый звук ключа в замке.
Я замер, боясь даже обернуться. Боясь, что это просто жестокая галлюцинация, порожденная моим воспаленным мозгом. Но дверь открылась, и в квартиру ворвался живой поток холодного воздуха вместе со знакомым шорохом куртки.
— Ну и погода там сегодня, Лёх! Просто жуть какая-то, — раздался её голос. Обычный. Ровный. Почти будничный. — Ветер колючий, я продрогла до самых костей, пока дошла.
Я медленно, словно во сне, развернулся. Тася стягивала кепку, её щеки ярко горели от мороза, а на длинных ресницах медленно таяли снежинки. Она выглядела так, будто просто выходила за хлебом в соседний магазин.
— Замерзла жутко, зуб на зуб не попадает, — продолжала она, нарочито не глядя на моё остолбеневшее, перекошенное лицо. — Сделай одолжение, закажи чего-нибудь горячего на дом? Пиццу там или суши, всё равно. Главное, чтобы побольше и побыстрее.
Она вела себя так легко, так непринужденно. Она выбрала вернуться. Сюда. В эту квартиру. Ко мне.
В эту секунду я почувствовал, как чудовищное напряжение, державшее моё тело в стальных тисках последние часы, просто рухнуло. Мышцы расслабились так резко, что я едва не осел на пол прямо там, в коридоре. Сердце, которое до этого сбоило и замирало, забилось ровно, мощно и радостно. На лицо сама собой, против воли, наползла какая-то идиотская, абсолютно не к месту, широкая и глупая улыбка.
Она здесь. Она выбрала меня, сына своего врага.
— Сейчас, кошка... сейчас всё закажу, — выдохнул я, чувствуя, как в горле стоит комок облегчения.
Тася понимающе кивнула и, небрежно бросив куртку на вешалку, упорхнула в ванную. Я услышал шум бегущей воды и окончательно пришел в себя. Схватил телефон — теперь уже не как орудие пытки, а по его прямому назначению.
— Да, доставку... двойную порцию всего самого горячего и острого, — быстро проговорил я в трубку, не сводя счастливых глаз с закрытой двери ванной.
Я принялся накрывать на стол, расставляя салфетки и стаканы с какой-то фанатичной, почти безумной аккуратностью. Руки всё еще немного подрагивали, но это уже была дрожь величайшего в мире облегчения. Она вернулась в нашу общую «нору». Она сделала свой выбор. И теперь я точно знал: я костьми лягу, я перегрызу глотку любому, но больше ни один кошмар из прошлого к ней не подберется. Этот ужин обещал стать самым лучшим в моей жизни.
Таисия Картамазова
