Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно

Ян был непривычно молчалив. Он не стал орать с порога, не стал требовать, чтобы я посмотрела на него. Он просто сел на край кровати. Я почувствовала, как матрас прогнулся под его весом, как тепло его тела начало спорить с холодом комнаты. Он долго, бесконечно долго смотрел на меня. Я чувствовала этот взгляд затылком — тяжелый, давящий, наполненный какой-то темной, застойной задумчивостью.

Я не отводила глаз, когда он пересел так, чтобы видеть мое лицо, но и не смотрела на него. Мой взгляд был устремлен куда-то сквозь него, в ту благословенную пустоту, где когда-то жили мои мечты о будущем. Я молчала. Я знала: сейчас любое мое слово может стать искрой в его пороховом погребе, который и так уже дымился. Мы сидели в этой звенящей, удушливой тишине, два обломка одной грандиозной катастрофы. И только старый медведь, зажатый между нами, знал правду о том, как глубоко мы оба погрязли в этой ненавистной реальности.

— Тася... — наконец тихо произнес он. В его голосе, обычно резком или липком, проскользнуло что-то новое. Что-то пугающе окончательное. Словно он уже принял решение.

Ян Костылев

Я смотрел на неё — бледную, почти прозрачную в тусклом свете единственной лампы — и чувствовал, как в груди разверзается черная дыра, засасывающая остатки моего рассудка. Тася прижимала к себе этого гребаного облезлого медведя, и в этом жесте было столько сиротского, запредельного одиночества, что мне впервые за много лет захотелось взвыть. Не от злости, а от невыносимого, режущего осознания того, что я сотворил.

«Если бы...» — это сучье слово билось в моем мозгу, как пойманная в банку муха, обрывая крылья о стеклянные стенки реальности.

Если бы я не пошел на поводу у отца в тот решающий вечер. Если бы не эта животная жажда власти, не вечный, впитавшийся в костный мозг страх перед Костылем-старшим, не гребаные амбиции уличного пацана, дорвавшегося до золотой кормушки... Мог бы у нас быть другой финал? Не этот подвал, пахнущий сыростью и отчаянием, а что-то настоящее?

Я прикрыл глаза, и на мгновение морок отступил, уступая место галлюцинации, похожей на удар под дых. Я увидел нас в другой жизни. Чистая, залитая солнцем светлая квартира где-нибудь на верхнем этаже, подальше от грязи подворотен. Утро. Тася в моей белой рубашке — она ей велика, рукава небрежно закатаны до локтей, — стоит у плиты и что-то весело напевает под нос, готовя завтрак. Я подхожу сзади, осторожно обнимаю её за талию, утыкаюсь носом в изгиб шеи и вдыхаю запах её волос — не солярки, дешевого мыла и подвальной затхлости, а живых цветов и теплого дома. А потом... потом она оборачивается, сияя огромными, живыми глазами, и шепотом, от которого перехватывает дыхание, говорит: «Ян, у нас будет ребенок». И я кружу её по комнате, смеясь как сумасшедший, и весь мир принадлежит нам, и нет в этом мире ни крови на руках, ни железных цепей, ни бесконечной, разъедающей душу лжи.

Это был призрачный шанс. Шанс, который я сам хладнокровно пристрелил в ту самую секунду, когда предал нашу дружбу ради «дела». Предал ту девчонку, которая когда-то смотрела на меня как на единственного бога в её заброшенной вселенной.

Теперь между нами только руины. Обугленное пепелище, на котором никогда и ничего не вырастет. Она никогда меня не простит — я видел это в её застывшем взгляде. У нее в глазах — вековой лед, а у меня больше нет времени, чтобы этот лед растопить. Лёха уже близко, я слышу его шаги в завывании ветра за стеной.

Я медленно встал с кровати. Движения были тяжелыми, автоматическими, словно я управлял чужим, изношенным телом. Я стащил через голову футболку, бросив её в угол, расстегнул и сбросил на пол джинсы. Нож в кармане глухо звякнул об доски пола — металлический звук прозвучал как погребальный звон. Он лежал там, надежно дожидаясь своего часа. Часа, когда я исполню свое последнее обещание. Я знал, что это финал. Последний акт нашего личного, кровавого театра абсурда.

Я опустился на матрас, нависая над ней всей своей массой, заслоняя собой тусклый свет. Тася лежала смирно, не двигаясь, превратившись в безжизненный, красивый манекен. Но сегодня мне этого было мало. Мне нужна была не кукла. Мне нужна была она.

— Тась... посмотри на меня, — я коснулся холодными пальцами её подбородка, слегка надавливая, заставляя её поднять взгляд. — Пожалуйста. Один раз. Будь здесь, со мной. Не уходи в себя, не прячься за этой невидимой стеной. Будь со мной по-настоящему... в последний раз.

Она заметно вздрогнула, и в её пустых, выжженных зрачках что-то шевельнулось. Словно маленькое животное выглянуло из глубокой норы.

— Что ты... что ты имеешь в виду? — её голос был едва слышным, сухим, как шелест опавшей листвы.

— Дай мне это слово, — я перехватил её ладонь, почти грубо сжимая её тонкие, ледяные пальцы в своих горячих руках. — Подари мне это мгновение. Ответь мне, почувствуй меня... И я клянусь тебе, Тася, даю тебе слово мужика: после этого я тебя больше не трону. Никогда. Это будет конец. Всему конец.