Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
— Анна Степановна получила свой транш, Тася. Все получили. В этом мире нет святых, есть только разные ценники и сроки окупаемости, — он стоял передо мной полностью обнаженный, и в тусклом свете его фигура казалась зловещей тенью. — Хватит скулить. Ты же Картамазова, в тебе течет кровь волка. Так веди себя достойно. Раздвигай ноги и старайся понравиться новому хозяину. Если будешь хорошей и послушной девочкой, я, может быть, выберу тебе клиента помягче. Который не любит кровь.
Он шагнул ко мне, и я физически почувствовала исходящий от него жар.
— Ян, пожалуйста... — я захлебывалась слезами, мои связанные руки судорожно сжимались. — Я же любила тебя... Слышишь? Всем сердцем...
— Любовь не конвертируется в твердую валюту, Тася, — он резко наклонился, хватая меня за волосы и заставляя запрокинуть голову. Его лицо было в миллиметре от моего. — А твоё тело — вполне.
Он рывком повалил меня на жесткую койку, придавливая всем своим весом. Я извивалась, пыталась ударить его коленями, мычала в его плечо, но связанные за спиной руки делали меня просто беспомощным куском плоти.
— Посмотрим, за что эти уроды готовы платить такие миллионы, — прошептал он мне в самое ухо, и его рука грубо, с треском рванула ткань моей футболки вниз, обнажая грудь.
Корабль снова вздрогнул, преодолевая сопротивление прибрежных волн, и я окончательно поняла: берега больше нет. И спасения тоже.
Тяжелый запах солярки в каюте смешивался с соленым привкусом моих слез и его пота. Я извивалась под ним, пытаясь ударить связанными руками, но Ян был словно из литого, холодного металла. Его пальцы грубо впились в мои бедра, оставляя мгновенные синяки, и одним резким движением он перевернул меня на живот, вжимая лицом в жесткий, пахнущий пылью и чужими телами матрас.
— Нет! Ян, не надо! Умоляю! — мой крик приглушало одеяло, я глотала пыль.
— Твоего Яна больше нет, Тася. Он сдох от голода в детдоме, пока ты мечтала о нём, — прорычал он мне в затылок, и я услышала характерный треск. Мои штаны полетели на грязный пол. — Забудь эту сказку про спасение. Есть товар, и есть хозяин. И сейчас я проведу полную ревизию имущества.
Он бесцеремонно схватил меня за бедра, рывком подтягивая на край койки. Я чувствовала его обжигающую наготу, его тяжелое, рваное дыхание и тупую, неминуемую угрозу.
— Я ненавижу тебя! Слышишь?! — закричала я, захлебываясь рыданиями. — Ненавижу каждой клеткой! Я убью тебя, Ян! Клянусь, я найду способ вскрыть тебе горло, как только развяжу руки!
— Ненавидь. Это бодрит, — выдохнул он, и я почувствовала его пальцы там, где всё еще ныло от пережитого недавно ужаса. — Но пломба-то, сука, не везде сорвана, да? Сначала я возьму тебя здесь, а потом займусь твоим ртом — там-то точно всё девственно чисто. Будешь моей по кругу.
Он попытался войти, толкаясь вперед с какой-то звериной жадностью, но тело мое, скованное парализующим ужасом, превратилось в закрытую, каменную крепость.
— Блядь, да не зажимайся ты так! — Ян рыкнул, теряя терпение. — Расслабься, сука, хуже ведь будет! Я не хочу тебя ломать раньше времени, но ты не оставляешь мне выбора!
Войти не получалось. Он злился, его движения становились всё более дергаными и жесткими. Ян резко схватил меня за волосы, заставляя задрать голову до хруста в шее, и наотмашь ударил по щеке. В глазах вспыхнули искры, во рту мгновенно появился привкус железа. Он снова впечатал мое лицо в матрас.
— Сейчас войду, — прошипел он.
Очередной резкий, сокрушительный толчок — и я закричала так, что, казалось, мои легкие сейчас разорвутся в клочья. Острая, разрывающая боль прошила меня насквозь. Это было не просто насилием, это было физическим разрушением самой моей сути.
Ян сделал пару резких, глубоких движений и вдруг резко замер. Его руки, сжимавшие мои бедра до хруста, мелко задрожали. Он тяжело дышал, уткнувшись горячим лбом в мою лопатку.
— Тася... — хрипло, почти неузнаваемо, сорванным голосом прошептал он моё имя.
Он замер всего на секунду, осознавая то, что только что почувствовал. А затем продолжил, но весь его ритм изменился — движения стали медленнее, тяжелее, словно он пытался осознать и впитать каждое мгновение этого открытия. Темп рос, его рычание стало тише, превращаясь в прерывистый, мучительный стон, пока он окончательно не излился.
Я лежала неподвижно, дрожа от пронзительной, пульсирующей боли внизу живота. По бедрам потекло что-то теплое и липкое. Я не понимала, почему мне так больно, почему это снова ощущается как катастрофа... как в первый раз. Нет, намного хуже, намного больнее.
Я повалилась на бок, всхлипывая и закрывая глаза. Ян медленно отстранился, его дыхание постепенно выравнивалось. В каюте повисла звенящая, невыносимая тишина.
Он вдруг коротко, нервно и как-то безумно рассмеялся, глядя на отчетливые пятна крови на простыне и на мои дрожащие ноги.
— Блядь... — выдохнул он, и в его голосе прорезалось что-то, чего я не слышала годами. — Сука, он же не трогал тебя... Лёха тебя не трахал. Ты была чистая. Совсем чистая. Как хрусталь.
