Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно

Я увидел, как в её глазах, на самом дне, вспыхнула безумная искра. Она поняла меня по-своему. В её измученном, истерзанном мозгу эта фраза прозвучала как долгожданный звон ключей в замке. Она подумала о свободе. Она решила, что этот кошмар закончится открытой дверью, глотком морозного воздуха и билетом в один конец, подальше от меня. Надежда — сука, самая жестокая из всех существующих пыток — заставила её губы дрогнуть в подобии согласия.

Я не стал её переубеждать. Не стал говорить, что мое «не трону» — это синоним вечного покоя. Что мы уйдем вместе в ту темноту, где нет боли, нет Костылевых и нет предательства. Я не хотел пугать её раньше времени, не хотел разрушать этот хрупкий мост, который она перебросила ко мне из своего ада. Пусть верит. Пусть это последнее мгновение будет наполнено её реальным присутствием, а не её отсутствием.

— Хорошо, Ян... — выдохнула она, и я почувствовал, как многомесячное напряжение в её плечах на миг ослабло.

Я притянул её к себе, впиваясь в её губы с жадностью приговоренного к смерти. И на этот раз она не просто терпела. Она ответила. Горько, отчаянно, с той самой одуряющей надеждой, которая через несколько минут станет её последним и самым страшным разочарованием.

Таисия Картамазова

Я смотрела в его глаза, находясь в сантиметре от его лица, и впервые за бесконечные, серые полтора месяца в них не было того остекленелого, хищного и холодного блеска, который заставлял меня сжиматься в комок. Ян казался… другим. Словно из его голоса за одну секунду выветрилась вся ядовитая сталь, вся эта напускная жестокость, оставив только глухую, почти детскую и болезненную искренность. Когда он произнес это «больше не трону», я почувствовала, как внутри меня, в самом центре моей замерзшей души, что-то дрогнуло и с хрустом треснуло. Неужели он наконец осознал? Неужели эта цепь, эта удушливая темнота подвала и эта бесконечная ложь стали для него таким же неподъемным, ломающим хребет грузом, как и для меня?

Надежда — опасная, коварная вещь. Она умеет прорастать сквозь монолитный бетон, даже когда кажется, что всё вокруг выжжено напалмом. В эту секунду я поверила ему. Поверила, что этот «последний раз» станет актом его запоздалого раскаяния, его извращенным способом попросить прощения перед тем, как он наконец повернет ключ, откроет эту проклятую дверь и выпустить меня на волю. Я не стала закрывать разум, не стала привычно нырять в туманную пустоту, где пряталась неделями. Я вернулась. К нему. В эту комнату.

Ян сел на край кровати, свесив ноги на пол, и протянул ко мне руки. Я медленно, не отводя взгляда от его лица, в котором сейчас смешались обожание и скорбь, перебралась к нему. Я устроилась сверху, обхватывая его бедра своими, чувствуя жар его кожи. Мы оказались лицом к лицу, так близко, что я видела каждую ворсинку на его ресницах, каждую капельку пота, выступившую на лбу от внутреннего напряжения. Он аккуратно, почти благоговейно положил ладони на мои бедра. Его пальцы не впивались в плоть, не искали власти.

— Тася… — выдохнул он, и этот выдох опалил мне губы.

Я начала двигаться. Сначала робко, прислушиваясь к каждому мимолетному ощущению своего изможденного тела, находя тот странный ритм, который впервые за долгое время не приносил физической боли. Напротив, он дарил какое-то пугающее, давно забытое тепло. Ян подавался навстречу, его движения были текучими, плавными и пугающе нежными. Он словно боялся, что я рассыплюсь в его руках, если он сделает хотя бы один резкий, необдуманный толчок. Его руки скользили по моей спине, прижимая меня ближе, пока наши губы искали друг друга в бесконечном, глубоком поцелуе, в котором мешались вкус соли и горечь конца.

Я откинула голову назад, подставляя шею и грудь под его горячие, сухие губы. Ян осыпал поцелуями мои ключицы, спускался ниже, нежно лаская грудь, пока я судорожно, со свистом вдыхала пахнущий им воздух — порохом, снегом и мужским потом. Это было так разительно непохоже на тот первобытный кошмар на корабле. Сейчас это было прощание. Настоящее, горькое и по-своему красивое в своем уродстве.

— Ты такая красивая… — шептал он мне прямо в кожу, и я чувствовала вибрацию его голоса всем телом. — Моя… всегда только моя.

Мы перевернулись на бок на скомканных простынях, не разрывая объятий ни на секунду. Ян прижался ко мне со спины, его большое, горячее тело обволакивало меня, как защитный кокон. Он переплел наши пальцы, крепко, до хруста сжимая мою ладонь, словно боялся, что я исчезну прямо сейчас. Его вторая рука начала ласкать меня, движения становились всё более уверенными, быстрыми, жадными. Скорость росла, дыхание Яна в мое ухо стало тяжелым, рваным, он буквально обжигал мою шею своими выдохами.