Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
Вечерний визит к Маркиным напоминал кадр из фильма о большой и по-настоящему счастливой семье. Просторный дом, купленный Кириллом и Лерой десять лет назад, дышал теплом, уютом и звонким детским смехом.
Во дворе у мангала Кирилл и Лёха неспешно обсуждали рабочие моменты, переворачивая мясо. За эти годы их тандем стал легендарным в органах: Маркин — мудрый, жесткий стратег, Костылев — блестящий юрист и бесстрашный практик. Параллельно с ними, в «теневом» секторе города, Валет твердо держал порядок. Он стал тем самым необходимым буфером, «ночным мэром», который не давал преступности перешагнуть черту беспредела, выжигая наркоторговлю под корень. Валет сидел сейчас в беседке, неспешно потягивая густой чай и наблюдая за Андреем.
Восемнадцатилетний Андрей, абсолютная копия молодого Кирилла, увлеченно что-то рассказывал своей девушке, время от времени бросая нежные, полные заботы взгляды на мать.
Тася и Лера хлопотали на террасе, накрывая на стол. За эти десять лет их связь стала нерушимой, почти телепатической. Тася больше не была той колючкой, забитой сироткой из приюта — теперь это была уверенная в себе, цветущая женщина, успешный дизайнер. Она часто навещала старое кладбище, где девять лет назад они с Лёхой установили новый гранитный памятник. На одном камне — Артём Картамазов, на другом — Сизый. С фотографиями, на которых они навсегда остались молодыми, дерзкими и полными надежд.
С Кириллом у Таси сложились те самые отношения, о которых она когда-то не смела и мечтать. Он стал для неё Отцом с большой буквы — настоящим, вовлеченным, тем, кто вел её к алтарю, сдерживая слезы, и кто первым примчался в больницу, когда она узнала о долгожданной беременности. Тася и Лёха хранили маленький секрет: на последнем УЗИ им подтвердили сына. Они решили назвать его Кириллом. В честь человека, который подарил им обоим шанс на эту жизнь.
Но тени прошлого не исчезли бесследно, они просто заняли свои законные места на пыльных задворках истории.
Аркадий, отец Инги, ушел три года назад. Лера, несмотря на все старые обиды, не бросила дядю, поддерживая его до самого последнего вздоха. Инга пережила отца ненадолго — тюремные стены и застарелая зависимость окончательно доконали её организм. Перед смертью в тюремной больнице она в бреду звала родителей и Леру, захлебываясь слезами запоздалого раскаяния. Лера плакала, когда узнала, что сестра умерла, нашла в себе великие силы простить её — ради собственного покоя и будущего детей.
Родители Леры остались одни в своем застывшем, затхлом мире. Мать отказалась бросать отца, несмотря на его страшный грех, и они полностью оборвали контакты с дочерью, добровольно запершись в своем одиночестве за высоким забором. Лера долго болела этим, но в конце концов приняла их выбор: они сами когда-то посеяли ложь, а теперь в тишине пожинали её горькие, ядовитые плоды.
А где-то в камере строгого режима Костыль-старший доживал свои дни в полном забвении, глядя в серый бетонный потолок и понимая, что его империя страха рухнула, а оба его сына выбрали тот самый свет, который он всю жизнь ненавидел и пытался погасить.
— Лёх, мясо готово! Зови девчонок, пока не остыло! — зычный, бодрый голос Кирилла вырвал Алексея из задумчивости.
Лёха подошел к Тасе, осторожно обнял её со спины за плечи, чувствуя под ладонью легкие, приветственные толчки маленького Кирилла.
— Слышишь, пингвиненок? Нас зовут к столу. Наш полковник командует наступлением на окрошку.
Тася обернулась, её глаза сияли таким чистым светом, что у Алексея каждый раз перехватывало дыхание. Она посмотрела на маму, на Кирилла, на Андрея и, наконец, на своего мужа.
— Идем, — прошептала она, прижимаясь к его щеке.
В этот вечер над их общим домом не было туч. Только прозрачная весенняя тишина, уютный запах костра и осознание того, что любовь всегда оказывается сильнее любой, даже самой древней и проклятой крови. История Картамазовых и Костылевых закончилась. Началась история их детей. История жизни.
Сентябрь в этом году выдался на редкость ласковым и тягучим, словно природа решила подарить этой семье затяжное послевкусие счастья. Если весной, в апреле, Таисия была на шестом месяце, то сейчас, когда маленькому Кириллу исполнилось пять месяцев, мир вокруг окрасился в глубокое золото и благородный багрянец. Воздух стал прозрачным, хрустальным, он пах сухой листвой, нагретой корой и перезрелыми, тяжелыми яблоками.
В это воскресное утро в старом храме на окраине города было особенно тихо и торжественно. Солнечные лучи пробивались сквозь узкие окна, подсвечивая пылинки, танцующие в аромате ладана. Тася, в невесомом светлом платке, из-под которого выбивались непослушные кудри, с сияющими глазами передала спящий белый сверток крестным. Настя, девушка Андрея, бережно приняла малыша, едва сдерживая дыхание от ответственности, а рядом с ней, непривычно прямой, застегнутый на все пуговицы и бесконечно серьезный, стоял Валет. Крещение прошло под мерный, негромкий шепот молитв и золотистые блики свечей, отражавшихся в купели.
