Читаем Одержимость. Тьма онлайн бесплатно
— В детский дом, — отрезала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Я лихорадочно озиралась в поисках своих вещей, но в этой стерильной, пугающе дорогой спальне не было ничего, что принадлежало бы мне. — Скоро завтрак. Потом общий обход. Если я не появлюсь на перекличке, Анна Степановна поднимет шум.
Лёха лениво потянулся, закинув мускулистые руки за голову. Одеяло сползло, обнажая его торс, и в этом жесте было столько издевательского, ленивого спокойствия, что мне до боли захотелось запустить в него тяжелой хрустальной вазой с тумбочки.
— Шум? — он коротко усмехнулся, глядя в потолок. — Ты, кажется, плохо усвоила вчерашний урок, принцесса. Анна Степановна и слова не пикнет, даже если я привезу тебя обратно в закрытом гробу. Она — часть механизма, который я смазываю деньгами своего отца. Ты теперь живешь здесь, со мной. Привыкай к новому интерьеру.
— Нет! — я вскочила с кровати, едва не запутавшись в простынях. На мне была его огромная футболка, которая пахла им и едва прикрывала бедра, заставляя меня чувствовать себя еще более беззащитной. — Я не останусь в этом стеклянном склепе! У меня там вся жизнь! Вещи, учебники... друзья. Я не могу просто испариться, как дым!
Я почти кричала, чувствуя, как внутри, где-то под ребрами, снова закипает истерика, смешанная с бессильной яростью. Лёха медленно, с грацией сытого хищника поднялся с кровати — обнаженный, мощный, абсолютно уверенный в своей тотальной власти — и подошел ко мне вплотную.
— Друзья? — он больно перехватил мой подбородок, заставляя смотреть прямо в его холодные глаза. — Ты про своего верного щенка Разумовского? Забудь это имя. Послушай меня очень внимательно: ты никуда не пойдешь без моего разрешения. Ты останешься здесь, под моим личным надзором, пока я не решу, какую пользу ты можешь принести дальше.
— Я всё равно уйду! — я попыталась вырваться, вкладывая в это движение всю свою накопленную ненависть. — Можешь запереть двери, приковать меня цепями к этой проклятой кровати, но я найду лазейку! Ты не хозяин моей души, Костылев!
Ссора вспыхнула с новой, разрушительной силой. Мы орали друг на друга в этой огромной, холодной спальне, выплескивая весь яд, который скопился за эту бесконечную ночь. Я обвиняла его в трусости и низости, он — в моей непроходимой, детской глупости и нежелании видеть очевидное. В какой-то момент, когда его глаза потемнели от гнева, мне показалось, что он ударит меня или потащит в ванную, чтобы «остудить», но Лёха неожиданно замолчал, обрывая фразу на полуслове.
Он долго смотрел на меня — растрепанную, дрожащую, с красными от злых слез глазами. В его взгляде на мгновение промелькнуло что-то странное: скука, смешанная с глубоким раздражением, и какая-то непонятная мне тень раздумий.
— Ладно, — вдруг отрезал он, отпуская моё лицо. — Поезжай. Собирай свои жалкие манатки. Но при одном жестком условии: ты будешь сидеть тише воды, ниже травы. Никаких жалоб персоналу, никаких попыток вызвать полицию, никаких разговоров с Разумовским. Вечером, ровно в шесть, я заберу тебя у ворот. И запомни: если тебя там не будет в назначенную минуту — я лично сожгу твой корпус вместе со всеми твоими «друзьями». Ты меня услышала?
— Поняла, — выдохнула я, всё еще не веря, что этот монстр уступил.
Через сорок минут мы уже сидели в его внедорожнике. На мне были чьи-то чужие джинсы и серое худи, которые он небрежно достал из своей необъятной гардеробной — видимо, дежурный набор для его случайных «гостей». Я натянула капюшон на самые глаза, пытаясь отгородиться от него.
Когда машина замерла у знакомых, до боли родных и одновременно ненавистных ржавых ворот детского дома, я потянулась к ручке, мечтая поскорее выскочить в холодный утренний воздух. Но Лёха перехватил мою руку, сдавив запястье.
Он молча достал из кармана черную пластиковую карту без имени и вложил её в мою ладонь.
— Что это? — я нахмурилась, пытаясь впихнуть её ему обратно. — Мне не нужны твои деньги. Я не продаюсь.
— Это на твои текущие расходы, — его голос стал стальным, не терпящим возражений. — И прежде чем ты начнешь брызгать своей святой слюной и орать про гордость Картамазовых... Слушай сюда. Это не за ночь. Даже не надейся, что я так дешево тебя оценю. Просто купи себе нормальную одежду, нормальную еду, телефон — мне плевать. Я не собираюсь возить по городу оборванку в обносках. Это вопрос моего престижа, а не твоей благотворительности.
Я посмотрела на карту, затем на него. В его глазах не было и тени раскаяния или тепла. Только сухой, ледяной расчет.
— В шесть вечера, Тася. Не опаздывай ни на секунду.
Я молча вышла из машины, чувствуя спиной его тяжелый, давящий взгляд, пока внедорожник с ревом не сорвался с места, обдав меня гравием и пылью.
Я почти бежала по обшарпанным коридорам мужского крыла, стараясь не привлекать внимания. В носу всё еще стоял едкий запах дорогого кожаного салона машины Лёхи, а в кармане джинсов жгла бедро его карта — символ моего падения.
— Где Разумовский? — бросила я какому-то пацану из младшей группы, который возился с ботинками у лестницы.
